Вскормленная ненависть

С тех пор как Мэй бросила адвокатскую практику и полностью посвятила себя волонтерству, Патрик совсем перестал её видеть. Если кто-то спрашивал, он отшучивался, что просыпаться без жены уже вошло в привычку. Всего несколько дней назад Мэй возвратилась из Ганы, и вот уже снова её половина кровати пустая и холодная. Она уехала обратно в Африку так быстро, что Патрик иногда задумывался, а не приснился ли ему её короткий визит.

Контрастный душ и кофе помогли взбодриться. Мэй рядом нет, и с этим надо просто смириться. Вместо того, чтобы истязать себя тоской из-за расставания и бессилием, Патрик решил сосредоточиться на работе. Как раз из спальни донеслась короткая трель. Он редко обменивался сообщениями, считая это привилегией молодежи, и приходить они могли только в одном случае – у них новое дело. Патрик сел в машину и, вбив в навигатор координаты из сообщения, набрал Джошуа Парсонса — лучшего друга и напарника. Через пару гудков на громкой связи послышался его подозрительно полный сил баритон. По чужим голосам на фоне Патрик догадался, что напарник уже на месте, что в принципе было неудивительно. Это было уже чем-то вроде традиции — Джошуа всегда приезжал первым на место события.

— Отличное начало года, не находишь? – мечтательно усмехнулся Патрик, медленно, но уверенно пробираясь по утренним пробкам из центра города к автостраде. — Немного задержусь.

— Конечно. Я ведь как раз заказал Санте на Рождество свежий труп. Кстати, там по дороге кафе есть, не заскочишь заодно? — Патрик через трубку чувствовал, как напарник нагло улыбается. Он закатил глаза и после короткого выдоха поинтересовался.

— Что закажете, сэр? — Джошуа отпустил короткий смешок. Оставалось надеяться, что в этот момент он не склонялся над телом.

— Хочу пончик в шоколадной глазури и кофе, — кажется, напарник даже облизался. Конечно, для всякой гадости у него всегда был аппетит.

— Только когда услышу от врача, что тебе можно больше не придерживаться диеты, — на том конце Джошуа фыркнул и затянулся. Вряд ли он вообще хоть когда-нибудь придерживался выписанных ему рекомендаций. — Ещё и куришь. Совсем свихнулся?

— Всё нормально, папочка, — Патрика злило, когда Джошуа его так называл. Для него это было сродни пощечине, выбивающей из бешеного ритма жизни. Но напарника такая реакция только забавляла.

— Смотри у меня, скажу капитану, что ты ещё недостаточно окреп, снова вернешься к бумажной работе, — может это и звучало как шантаж, но другого выхода у Патрика не было. По-другому Джошуа не понимал.

— Первый же от тоски повесишься без меня, — тут напарник был прав. Они всегда работали вдвоём. Несколько месяцев, пока Джошуа валялся в больнице, показались Патрику адом. — Лучше поторапливайся. Тебе должно понравиться.

То, с какой интонацией Джошуа произнес это, настораживало и будоражило одновременно. Патрик отключился и, выехав за город, прибавил газу. По дороге он всё-таки заскочил в кафе. Здесь всё было по классике придорожных забегаловок: яркая неоновая вывеска снаружи и пропитанные ароматом бургеров кожаные диванчики внутри.

Скучающая за стойкой девица сразу оживилась, поправила волосы и обворожительно улыбнулась Патрику. Неудивительно, вряд ли заведение могло похвастаться большим потоком посетителей. Но с выводами Патрик явно поторопился. Блеск карих глаз и неумелая, слишком бросающаяся в глаза сексуальность выдавали интерес иного характера. Движения девицы выглядели нарочито медленными. Она смотрела на Патрика чересчур часто и подолгу, пыталась поймать взгляд, но детектив делал вид, что увлечен фотографиями на стенах. Номер на стаканчике окончательно подтвердил догадки.

Пожелав девице хорошего дня и сделав вид, что разочарованное выражение лица осталось незамеченным, Патрик вышел. Джошуа останется доволен его выбором, в этом он не сомневался. Может только немного поворчит сначала. Но горячий черный чай — самое то в холодный январский день. Если бы еще не было этого пробирающего до костей ветра.

Над заснеженной промерзшей грунтовой дорогой, оказаться на которой не пожелал бы даже профессиональный гонщик, возвышался лес. Другую сторону занимало казавшееся бескрайним поле. Патрик мысленно порадовался, что когда-то сделал выбор в пользу внедорожника — маленькая машинка здесь обязательно бы забуксовала. Место преступления находилось совсем недалеко, не заметить его было трудно — словно кто-то случайно прожег сигаретой белоснежную скатерть.

Джошуа встретил его будничной улыбкой и крепким рукопожатием. Патрик протянул ему стаканчик с чаем, с удовольствием фиксируя, как лицо напарника недовольно скривилось.

— Что у нас?

— Обгоревшее тело, парочка ехала из Омахи, повернула не туда и случайно обнаружила. Криминалисты говорят, девушка-подросток. Пока это всё, что удалось выяснить, — Патрик задумчиво кивнул.

— Надеюсь, Киллиан сможет нам рассказать больше, — в ответ Джошуа лишь закатил глаза.

Это имя было для него сродни красной тряпки. Отношения между Джошуа и Киллианом всегда были напряженными. Первый постоянно лез в спор. В любом месте, по любому поводу — будто нарывался. Ответом на его выходки было молчание и снисходительный взгляд, раззадоривающий лишь сильнее. Патрик понятия не имел, чего пытается добиться Джошуа — Киллиан никогда не был богат на эмоции. Их вражда иногда раздражала, но в таком маленьком городке как Каунсил-Блафс было глупо разбрасываться друзьями. Поэтому Патрик никогда не вмешивался.

— Есть что-нибудь по следам?

— Ночью была метель, везение на стороне убийцы, — Джошуа повертел в руках стаканчик, разглядывая. Увидев номер, он хохотнул. — Хоть симпатичная? Может всё-таки позвонишь?

Патрик пропустил его слова мимо ушей. Внутри него появился глухой пульс. Будто все это время он пылился на полке словно старая кукла, но кто-то, повернув ключ, наполнил его жизнью. Рассеянно похлопав Джошуа по плечу, Патрик направился к месту, где нашли тело. Сгоревшая трава пропиталась кровью. В морозном воздухе витал аромат гари.

Патрик закрыл глаза, позволяя воображению собрать картинку воедино. Это было его методикой: перестать думать, позволить мозгу сложить из имеющихся зацепок картину. Но в этот раз ничего не вышло. Слишком много вопросов пока оставались без ответа.

Образы были слишком расплывчатыми. Тот, кто приехал сюда на машине — это был один человек? Мужчина? Или женщина? Взрослый? Или ровесник убитой?

Было ли место выбрано заранее — довольно логично, ведь здесь почти никто не проезжает.

Насколько убийца был подготовлен? Машина была подходящей или просто хороший водитель? Может, профи? На бездорожье забуксовать проще простого. Особенно ночью. Особенно в метель.

Не понятно было и зачем девушку привезли сюда. И почему выбрали поле. Ведь по другую сторону над дорогой темнел лес. Почему не спрятать труп там? Это дало бы убийце неплохую фору. Неизвестно, когда бы тело нашли.

— Наверное, она приняла тебя за модель, — Джошуа сделал вид, что фотографирует напарника. — Если узнает, что ты детектив, расстроится. Такая красота пропадает.

В том, что он красив и хорошо сложен, Патрик был хорошо осведомлен. Чего стоило звание короля на школьном балу — тогда с Мэй они всех затмили. Да и сейчас каждый второй не уставал говорить ему это — обычно сладким голосом с ноткой обожания. И только Джошуа постоянно ёрничал.

Патрик внимательно посмотрел на него, словно в его лице скрывались ответы. Но в напарнике всё было знакомо. При их первой встрече Джошуа показался слишком хрупким для полицейского. За четырнадцать лет их дружбы он почти не изменился. Мужчина казался обманчиво мягким: от словно нарочно растрепанных светлых волос до замшевого пальто, которое всегда оставалось расстегнутым. Даже в мороз Джошуа не боялся простудиться.

Отчасти, это показывало то, каким он был внутри. А еще то, как напарник, не задумываясь, был готов закрыть других от пуль. Или появлялся на месте преступления раньше остальных, ведь работа для него была превыше всего. Также как и для самого Патрика. Может они и не были похожи внешне, но стержень в них был один.

— Выясни, обращался ли кто-то с заявлением о пропаже несовершеннолетнего родственника. А я заеду к Киллиану, — Джошуа кивал, давая понять, что слушает. Он допил чай и смял стаканчик в кулаке.

— Передавай привет, — недоверчиво-удивленное выражение, застывшее на лице Патрика, явно порадовало напарника, и тот, засмеявшись, потянулся к карману пальто. — Что? Наверное, его лицо будет еще смешней, чем твое сейчас. Хотя вряд ли, он же променял эмоции на талант расчленять трупы.

Дождавшись, пока длинные пальцы зажмут и вынут на свет пачку сигарет, Патрик одним ловким движением выхватил её и завел за спину. Округлившиеся было карие глаза Джошуа сузились. Склонив голову, детектив вытянул руку ладонью вверх, делая манящий жест.

— Отдай по-хорошему.

— Не-а, — Патрик улыбался, но его взгляд оставался серьезным. Кому-то из них нужно помнить про наставления врача, — будешь хорошим мальчиком, куплю тебе пончик. Может даже шоколадный.

— У тебя есть жена, Колдуэлл, так что не флиртуй, — Джошуа потянулся за пачкой сигарет, но Патрик сделал несколько шагов, отступая. Своеобразный юмор напарника иногда отталкивал. Джошуа как будто не замечал, что перегибает палку. Им же не по шестнадцать.

— Я не флиртую. Просто если с тобой что-то случится, ко мне приставят нового напарника. А к нему привыкать надо.

— Конечно, так я и поверил.

Оставив Джошуа на месте преступления, Патрик вернулся в машину. Он как будто продрог до костей, но даже если бы печка работала на максимум, теплей ему бы не стало. Патрик знал это чувство. Оно поглощало его каждый раз, когда в руки попадала неразгаданная загадка. И пока Патрик не отгадает её, его не согреет ни крепкий алкоголь, ни тепло любимой жены, ни жар обогревателя. Это место рассказало ему всё, что могло. Пора было возвращаться в участок и искать дальше.

Если так задуматься, в Каунсил-Блафс всё было наперекосяк. Здесь было всё, что нужно для жизни большого города — даже в избытке — но не на своем месте. Взять хотя бы морг, который расположился в подвале полицейского участка. Конечно, Патрику как полицейскому было грех жаловаться. Но разве моргу не место в больнице?

Забросив вещи в кабинет и перекинувшись парой слов со сослуживцами, Патрик спустился к Киллиану. Раньше он думал, что в морге даже запах должен быть отталкивающим, но здесь холодный воздух был пропитан лишь лимонным чистящим средством — ничего, что напоминало бы о смерти. Конечно, если не считать тела.

Киллиан сидел за столом в маленьком, примыкающем к залу кабинете. Сейчас на нем были очки в тонкой черной оправе, которые обычно судмедэксперт носил в кармане жилета. Киллиан уже закончил работать с телом и теперь заполнял бумаги. Услышав шаги, он поднял голову и, смерив Патрика взглядом, коротко кивнул.

— А я как раз для тебя отчет пишу.

— Уже можешь сказать что-нибудь интересное?

Патрик подошел к секционному столу и осторожно опустил простынь, скрывавшую тело. В искусственном свете люминесцентных ламп, покрытое жесткой черной корочкой, оно казалось ненастоящим и как будто нечеловеческим.

— Девушка, не больше шестнадцати лет. Имеются признаки удушения и многочисленные колотые раны, полученные еще до того, как её подожгли, — тон Киллиана звучал буднично, разве что совсем немного в нем проскальзывало сожаление.

— Она умерла до того, как загореться? — Патрик не хотел, но был обязан задать этот вопрос.

— Увы, жива. Кто-нибудь обращался с заявлениями о пропаже несовершеннолетнего родственника? — детектив покачал головой.

— Пока неизвестно. Кстати, тебе привет от Джошуа, — было довольно предсказуемо, что его слова не произвели на Киллиана никакого впечатления. Тот даже бровью не повел.

— Я работаю, Патрик. Мне не до шуток.

Детектив лишь пожал плечами. Он всё ещё смотрел на обгоревшее тело, остатки волос, всё, что осталось от костей и мышц. Совсем скоро они будут знать её имя, и тогда он найдёт того, кто сделал это. Даже из-под земли достанет, если понадобится.

Киллиан протянул ему пластиковый стаканчик с водой. Он словно прочел терзавшие детектива мысли.

— Не воспринимай близко к сердцу, — Патрик закатил глаза.

— Чем она могла такое заслужить?

— Искать мотив как раз твоя работа, — Киллиан вернулся за стол и взял в руки ручку, собираясь продолжить писать отчет, но помедлил. Может, не хотел заканчивать разговор на грустном, может решил поинтересоваться из вежливости. — Как Мэй?

— Где-то в Африке помогает детям. Снова, — Киллиан в ответ дернулся. Оба понимали, что продолжение этого разговора может оказаться слишком болезненным.

— Я дам знать, когда отчет будет полностью готов.

Когда Патрик вернулся в кабинет, Джошуа уже сидел за своим столом и с кем-то разговаривал по телефону. Увидев напарника, он указал кивком на только что закончивший печатать принтер. Патрик взял лист в руки и пробежался по нему глазами.

— Шарлотта Манфред? — Джошуа отнял телефон от уха.

— Отец говорит, она сбежала ночью к парню. Была под домашним арестом.

— Сколько ей?

— Пятнадцать. Отец наведался к парню, но тот его даже на порог не пустил.

— Ты сказал отцу предоставить образец ДНК для сравнения?

— Да. А еще я связался с полицией Омахи. Там тоже пропала девушка, шестнадцать лет. Они скоро привезут генетический материал, я тогда сразу оба отнесу в лабораторию.

— Хорошо. Думаю, стоит поговорить с отцом Шарлотты. И её парня тоже не мешает опросить, — Патрик еще раз посмотрел на лист, но сделал это скорее рефлекторно. — Хотя что-то мне подсказывает, что сотрудничать он откажется.

Семья Манфред жила в маленьком светлом доме с синей крышей. Множество домиков дальше по улице были точно такие же. От дороги к крыльцу вела расчищенная от снега узкая дорожка из щебня. Над гаражными воротами было установлено баскетбольное кольцо. По словам мистера Манфреда, они переехали в Каунсил-Блафс полгода назад. Этого времени хватило, чтобы превратить дом в уютное семейное гнездышко. Во всяком случае для глаз случайных прохожих.

Стивен Манфред был высоким, широкоплечим мужчиной средних лет, с ёжиком темных волос и средней щетиной. Он встретил Патрика без улыбки, повесил его куртку на вешалку и жестом пригласил пройти в гостиную.

— Присаживайтесь, я принесу чай. Или может кофе?

— Чай.

Патрик коротко улыбнулся. Проводив хозяина дома взглядом, он смог наконец осмотреть гостиную. Ни одной фотографии, зато везде — на полках, камине, подоконниках, стояли кубки. Взяв один, Патрик узнал, что его выиграла команда по волейболу средней школы Дерри несколько лет назад.

Стивен на секунду задержался в дверном проеме, затем поставил чашку с дымящимся напитком на кофейный столик и снова выпрямился. Отличная фигура и осанка выдавали в нем спортсмена, но Патрику он показался негибким. Как расплавившийся от тепла, а потом вновь застывший воск.

— Давайте поговорим о вашей дочери, — предложил Патрик. Стивен заметно расслабился и сел в кресло.

— Шарлотте пятнадцать лет. В этом возрасте все подростки бунтуют. С тех пор как она начала общаться с этим мальчиком, Тилем, совсем отбилась от рук. Плохо училась, прогуливала тренировки по волейболу. Поэтому, пока всё не зашло слишком далеко, мы с Дженнифер посоветовались и перевели её в школу святой Катерины. Это интернат в Омахе. Она там проучилась ноябрь и декабрь, а сейчас приехала на каникулы. Мы думали, за это время она забудет об этом поганом мальчишке. Но утром я проснулся, её кровать аккуратно заправлена, а обуви и зимней куртки нет на месте.

— Вы думаете она сбежала к Тилю? — Стивен нахмурился и взяв принесенную для Патрика чашку, сделал несколько задумчивых глотков.

— Я ездил к нему сегодня утром. Мальчишка продержал меня на пороге, так толком ничего внятного и не сказав, — его лицо перекосилось, словно одно упоминание о Тиле причиняло ему дискомфорт.

— Вы думаете, она у него?

— Поймите меня правильно, — Стивен поджал губы, — дети в их возрасте так наивны, не думают о последствиях. Они увлечены этими новыми эмоциями и чувствами, все их мысли только о том, чтобы они стали ещё ярче и насыщеннее. Однажды я вернулся домой с работы, а они заперлись в комнате и громко смеются. Шарлотта даже не вышла поздороваться. Тогда я и понял, что это надо прекращать. Позвонил Дженнифер, и мы решили, что будет лучше их разлучить.

Патрик видел, что рассказ дается Стивену нелегко. Внешне тот может и оставался спокойным, но кончики его пальцев подрагивали, а в глазах поселилось смятение. Как взрослый он знал, что поступил правильно, но как родитель боялся, что потерял дочь.

— Так значит он прячет её от вас? — в ответ Стивен коротко кивнул и с надеждой посмотрел на полицейского.

— Знаю, она обижена, но пускай возвращается. Вместе мы придумаем, как быть дальше.

Патрик не знал, что означают последние слова Стивена. С его разрешения, детектив осмотрел комнату девочки, располагавшуюся на мансарде. Еще с порога Патрик уловил в воздухе нотки апельсина и ванили. Кровать Шарлотты была аккуратно заправлена, на подушке сидел косолапый медведь без одного глаза, очень потрепанный на вид. Шкаф и прикроватная тумбочка оказались пусты — наверное, большую часть вещей девочка оставила в школе, а то, что взяла, не стала выкладывать из чемодана, собиравшего пыль под кроватью. На письменном столе кроме пары листов и банки с цветными карандашами тоже ничего интересного не обнаружилось. Это была обычная комната пятнадцатилетней девочки, приехавшей к родителям на каникулы и не собиравшейся оставаться тут надолго.

В машине Патрик набрал Джошуа, но напарник сбросил вызов. Обычно Джошуа всегда брал трубку, поэтому детектив позвонил еще раз. Теперь вместо гудков ему ответил автоответчик. Проигнорировав просьбу оставить сообщение после сигнала, Патрик смирился с тем, что поедет к Тилю один. О том, что помешало Джошуа ответить на звонок, он подумает позже.

Бросив последний взгляд на дом Манфредов, детектив заметил наблюдающего за ним из-за шторы Стивена. Тот, осознав, что его поймали, отвернулся и скрылся в глубине гостиной.

Тиль Саншайн учился с Шарлоттой в одном классе. Юноша жил с родителями в двухкомнатной квартире на последнем этаже старого дома из красного кирпича. Здание приткнулось к самой окраине улицы, с которой в Каунсил-Блафс начинался торговый район — утыканные повсюду частные магазинчики, кафешки и один небольшой торговый центр.

Дома мальчика не оказалось. Его мать, немка, должно быть очень красивая в молодости, но слишком худая и болезненно бледная теперь, сперва пригласила Патрика на кухню, но услышав, что он ищет её сына, посоветовала поискать на набережной. Она не стала спрашивать причин повышенного интереса со стороны полиции, только как будто еще сильнее побледнела.

Вместо прощания, закрывая за Патриком дверь, миссис Саншайн прохрипела:

— Тиль – хороший мальчик.

Патрик не ответил. Как она, думают и говорят все матери.

Когда Патрик, оставив машину на парковке, медленно пошел вдоль набережной, пытаясь высмотреть мальчика с фотографии, которую ему показала его мать, снова пошел снег. Люди торопились по своим делам, и только парочка уличных музыкантов была на своем месте. Среди них Патрик сразу увидел пепельно-белые волосы Тиля. Он пел низким с хрипотцой голосом, неожиданным для тощего недокормленного мальчишки. Тиль словно совсем не боялся простудиться. Почти никто не останавливался, чтобы послушать их — было слишком холодно — но почти каждый кидал в раскрытый гитарный кейс несколько бумажек или мелочь.

Бунтарская рок-мелодия, местами звучавшая несколько жестко, переплеталась с нежной лирикой. Песня была о любви. Неокрепшей и еще такой хрупкой. Патрик не сомневался, что она посвящена Шарлотте. Дождавшись, пока закончится выступление, он подошел к группе. Тиль поймал его взгляд и, дав знак группе, отвел детектива к скамейке.

— Дайте догадаюсь, вы по поводу Шарлотты?

— Её отец сказал, вы близки, — парень повел бровью.

— С такой гиперопекой вряд ли у Чарли вообще остались друзья. Её отец всех от нее отпугнул.

— Ты знал, что она приехала на каникулы?

Тиль покопался в сумке и, достав оттуда термос, налил в кружку немного горячего чая. Он не торопился с ответом и как будто совершенно не замечал снег, оседающий крупицами на его волосах.

— Нет, — Тиль долил в кружку еще немного чая, но пить не стал. — Я много думал и понял, даже лучше, что мы больше не связаны.

— Почему? — телефон завибрировал, но теперь пришла очередь Патрика игнорировать Джошуа.

— Ей приходили угрозы. Она скрывала это, но однажды я случайно увидел одно из этих сообщений.

— Ты знаешь, кто отправлял их Шарлотте?

Тиль впервые осознано посмотрел на детектива, словно взвешивал, говорить правду или нет. Опустив глаза, он покачал головой. Переубеждать Патрик не стал.

— Красивая песня, ты написал? — Тиль посмотрел на него с недоверием.

— Только музыку.

Скомкано попрощавшись, Тиль вернулся к группе. Мгновение понаблюдав за тем, как мальчик берет в руки гитару и подходит к микрофону, Патрик направился к парковке.

По дороге в полицейский участок Патрик заглянул в любимое кафе. Оно находилось совсем недалеко от работы, а еще там работала милая бариста. Они каждый раз болтали ни о чем, и она угощала его вкусными кексами. Кажется, её звали Эва.

Вечером Патрик пересекся с Джошуа в холле. Они спустились к Киллиану. Без имени у низ были связаны руки. С ним же начнётся настоящая работа – будет проще установить круг подозреваемых, понять мотивы. Правда еще оно лишит жертву обезличивания, пробудит ненужные эмоции. И с этим придется как-то справляться.

Киллиан разговаривал со своим помощником, но отпустил его, увидев детективов. Дверь морга была закрыта, и, кажется, внутрь судмедэксперт пускать их не собирался. Ещё бы, туда проход был запрещен — только эти двое никогда разрешения и не спрашивали. Один на правах друга. Другой просто наглел.

Лампочки над головой гудели. Этот звук раздражал, распространяясь по телу неприятной вибрацией. Не было никакого желания оставаться в этой маленькой комнатке, служившей чем-то вроде проходной между лифтом, моргом и лабораторией.

— Результаты готовы? — Киллиан, не отрывая взгляда от Джошуа, кивнул. Кажется, он ожидал увидеть только Патрика, и появление второго детектива сбило его с мысли.

— На девяносто девять процентов тело принадлежит Шарлотте Манфред.

Теперь у жертвы было имя. Оставалось лишь узнать какое носит убийца.