Мой Альфа не принял мой предсмертный отказ

1

POV Аделина

Запах антисептика и сохнущего шалфея — первое, что ударило в нос, резко контрастируя с онемением, которое расползалось по моей груди. Я сидела на краю смотровой кушетки в лазарете стаи, мои ноги болтались, как у ребенка, хотя я чувствовала себя древней. Иссохшей.

— Мне жаль, Аделина, — тихо сказала Целитель стаи, пожилая женщина по имени Марианна. Ее голос был тяжелым, полным жалости, которой я не хотела. Она подвинула листок бумаги по поцарапанному дубовому столу. — Щенок... его душа вернулась к Богине.

Я не плакала. Кажется, я забыла, как это делается. Моя рука инстинктивно легла на мой плоский живот, холодный и пустой.

— Это из-за связи, не так ли? — мой голос был хриплым, как будто сухие листья скреблись о камень.

Марианна мрачно кивнула.

— Щенку нужна сила уз истинной пары, чтобы пережить первый триместр. Твои... твои узы голодали три года. Твоя внутренняя волчица угасает, дитя. Мы можем провести процедуру по удалению физических тканей, чтобы ты не подхватила инфекцию, но духовный некроз от отвергнутой связи будет и дальше распространяться к твоему сердцу. Если он скоро не заявит на тебя права, ты умрешь.

Умрешь. Слово повисло в воздухе, лишенное ужаса.

Мой телефон завибрировал на коленях. Это было уведомление от «Сплетника Альфы», новостной ленты стаи. Мой большой палец двинулся автоматически — привычка, рожденная мазохизмом.

Экран загорелся кошмаром в высоком разрешении.

БЛАГОСЛОВЕННАЯ ЛУНОЙ ПАРА: АЛЬФА КОНСТАНТИН И ЕГО ИСТИННАЯ ЛЮБОВЬ, КАРИНА МАЛЫШЕВА, ВОЗВРАЩАЮТСЯ!

Фотография была сделана на частной взлетно-посадочной полосе. Константин Воронов, Альфа Стаи Черной Луны — и мой тайный, предназначенный судьбой партнер — спускался по трапу самолета. Он выглядел великолепно, излучая силу и жизненную энергию. Его рука собственнически лежала на пояснице Карины Малышевой. Она сияла, глядя на него с обожанием, а он смотрел на нее с нежностью, которой я никогда, ни разу, не видела в свой адрес.

Пока наш ребенок умирал во мне из-за его пренебрежения, он играл роль идеального партнера для другой женщины.

Горький смех заклокотал у меня в горле, душа меня.

— Он выглядит счастливым, — прошептала я.

— Аделина... — мягко предостерегла Марианна.

Я взяла ручку. Чернила текли черным и несмываемым следом, пока я подписывала форму согласия на процедуру выскабливания. Я подписывала отказ от последней физической связи между мной и Константином.

— Делайте, — сказала я, не отрывая взгляда от улыбающегося лица Константина на экране. — Вырежьте это. Я не хочу, чтобы во мне осталось что-либо от него.

Процедура была размытым пятном клинической боли и холодного металла, но это было ничто по сравнению с пустотой в моей груди. Час спустя я, пошатываясь, вышла из палаты, мое тело казалось легким, слишком легким, как будто части моей души были выскоблены вместе с беременностью.

Коридор снаружи был тусклым, каменные стены излучали холод, который проникал до самых костей. Я просто хотела залезть в свою маленькую кровать в комнатах для прислуги и спать до конца света.

Но воздух внезапно потяжелел. Статическое электричество закололо кожу, и запах дождя и озона — его запах — ударил в меня.

Моя внутренняя волчица, обычно спящая от слабости, издала жалкий скулеж и свернулась в клубок.

— Ты.

Голос был низким рычанием, которое вибрировало сквозь половицы. Я подняла глаза.

Альфа Константин Воронов стоял, преграждая коридор, стена чистой, неприкрытой ярости. Его глаза, обычно цвета штормового моря, теперь заливались золотом его волка. За ним, одетая в безупречно белое, что резко контрастировало с моей больничной рубашкой, стояла Карина Малышева. Она смотрела на меня широко раскрытыми, притворно-невинными глазами, ее рука легко лежала на бицепсе Константина.

Константин шагнул вперед, его аура Альфы обрушилась на меня с такой силой, что у меня подкосились колени. Я схватилась за стену, чтобы удержаться.

— Я почувствовал, как оборвалась связь, — прорычал он, его голос сочился ядом. — Я почувствовал, как угасла жизнь. Бета Леонид сказал мне, что ты здесь на процедуре.

Он не спросил, в порядке ли я. Он не спросил почему. Он просто навис надо мной — судья, присяжный и палач.

Он схватил меня за плечи, его пальцы впились в мою плоть, как когти.

— Ты посмела уничтожить моего наследника?

Обвинение перехватило у меня дыхание. Он думал, я сделала это нарочно. Он думал, я убила нашего ребенка из злости.

Я открыла рот, чтобы защититься, чтобы закричать, что это он убил нашего ребенка своим пренебрежением, своим публичным романом, своим отказом признать меня. Но тут я увидела, как Карина выглянула из-за его плеча.

— О, Константин, дорогой, — проворковала она голосом, похожим на отравленный мед. — Не будь так суров. Может быть, давление от вынашивания наследника Альфы было просто... слишком большим для такой слабой Омеги, как она. Не все созданы для такого благословения.

Ее слова были точным ударом. Хватка Константина усилилась, оставляя синяки. Он посмотрел на меня с отвращением, веря в ложь, потому что это было проще, чем признать собственную неудачу.

Я посмотрела в глаза мужчине, которого Богиня Луны предназначила для меня, и почувствовала, как последняя нить нашей связи иссохла и превратилась в пепел. Не было смысла объяснять. Он уже сделал свой выбор.

Я смотрела на него в ответ, мои глаза были сухими и мертвыми. Тишина между нами была громче любого крика.