Жемчужина Индии. Том 2.

Аравия, 1588 год

- Надвигается песчаная буря, сахиб, - сообщил Сарнияру проводник, подъехав к каравану. - Боюсь, что мы не успеем добраться до оазиса, даже если помчимся к нему во весь опор.

- Но... - растерялся Сарнияр, - ты же говорил, что оазис уже близко.

- Буря ближе, сахиб. Разве вы сами не замечаете грозных признаков? Посмотрите на эти чёрные тучи, затянувшие небо. А теперь гляньте вперёд. Видите пыльные смерчи, которые то приближаются друг к другу, то снова расходятся?

Сарнияр обвёл глазами горизонт и заметил несколько больших жёлто-серых столбов, скользивших по земле, извиваясь, как гигантские змеи. С той стороны, откуда наступали эти громады, доносился неясный гул, напоминавший шум водопада, который нарастал, становясь всё отчётливее.

- Слышите, сахиб? - прошептал проводник. - Она близится и несёт с собой угрозу для жизни. Наше спасение только в проворстве.

- Сколько у нас времени? - спросил Сарнияр.

- Не больше десяти минут.

- Вот ещё напасть, - пробормотал царевич.

- Поторопитесь, сахиб. Нельзя терять времени. Это тот случай, когда промедление смерти подобно. Скорей раздайте необходимые указания вашим спутникам. Пусть все, кто передвигается верхом, укутают головы лошадям, мулам и верблюдам, а сами забираются в фургоны. Те, кому не хватит в них места, пусть защищаются от бури, как смогут. Одеяла, плащи, палатки - всё сгодится. Спешите!

Проводнику не пришлось повторять это дважды. Сарнияр живо слез с коня, стащил с седла сморённую духотой и усталостью Асару и бегом отнёс её в один из фургонов, перевозивших её приданое. Затем созвал охрану и приказал ей объехать весь караван, отдавая распоряжения конным и пешим, погонщикам и возницам.

- Передайте всем, - закончил он, - что я запрещаю высовываться наружу под страхом смертной казни, пока не пройдёт ураган.

Поднялась немыслимая суматоха. Все носились туда-сюда, проявляя первоочередную заботу о животных и припасах. Угроза казни произвела должное действие - подстегнула уставших путешественников и сделала излишним вмешательство кнутов.

Верховые быстро попрятались в фургонах, и только Розалия, впервые оказавшаяся в пустыне, оторопев, не успела спрятаться от бури, как и юноша, который, слезая с коня, запутался ногой в стремени.

- Пресвятая дева! - пролепетала венецианка за секунду до того, как на неё налетел один из смерчей, осыпав её густой бурой пылью, точно пороховым дождём.

Она повалилась на землю, увлекая за собой юношу, который так и не сумел высвободить ногу из стремени. Его конь, истошно заржав, присел на задние ноги и, подобно страусу, зарыл голову в песок, повинуясь инстинкту самосохранения, более сильному у животных, чем у людей.

В следующую минуту Розалию и незнакомого юношу обдало горячим воздухом, словно из жерла адской печи. Они прижались друг к другу, сплетясь теснее, чем в любовной схватке. Но в этом тесном объятии, защитившем их от бури, венецианка ощутила некий дискомфорт и непроизвольно отодвинулась от юноши.

«Как странно, - подумала Розалия, - он ведь мужчина. Несомненно, мужчина, если одет как все они. Почему же у него выпирает не там, где должно выпирать у мужчины - ниже живота, а сам живот и грудь, как у женщины? Вот странность-то!».

Тем временем буря пронеслась дальше, хотя ещё продолжала завывать неподалёку. Но постепенно всё улеглось, и о том, что несколько минут назад здесь свирепствовала стихия, напоминали только мелкие пылинки, носившиеся в воздухе.

Чихнув, Розалия обтёрла запорошенное пылью лицо, стряхнула с губ песок и спросила юношу:

- Ты евнух?

Он не издал в ответ ни звука. Венецианка подумала, что бедняга натерпелся страху и, дав ему немного опомниться, повторила вопрос. На этот раз ответом ей был чуть заметный кивок.

- Так ты ещё и немой, - разочарованно протянула Розалия. - Послал же мне господь спасителя! А я-то уже вообразила, какое романтическое приключение выпало на мою долю в пустыне! Вот незадача! Мой герой оказался грудастым пузатым евнухом, да ещё с отрезанным языком!

* * *

- Евнух с отрезанным языком? - пришла в изумление Махмонир, с любопытством выслушав сумбурный рассказ Розалии.

Венецианка плохо изъяснялась по-арабски, но всё же сумела донести до неё суть происшествия при помощи мимики и жестов. Тем не менее, старшая служанка принцессы решила, что неправильно её поняла, поскольку тоже недостаточно хорошо владела языком Магомета.

- Послушай, - сказала она, - мы ведь обе родились и прожили всю жизнь в Индии. Давай ты ещё раз перескажешь всё на хинди, и впредь будем объясняться только на родном языке.

Розалия охотно согласилась и повторила свой рассказ, закончив его восклицаниями:

- Могу поклясться, что мне это не почудилось, поскольку все мои чувства были обострены до предела. Я ощущала его всей своей кожей, спасаясь в его объятиях от бури.

- И всё-таки это невероятно, - продолжала сомневаться Махмонир.

- Но почему это представляется тебе невероятным?

- Потому что у магараджи нет гарема. Откуда же в его караване мог взяться евнух? Да ещё и с отрезанным языком! Впрочем... может быть, он немой от рождения или просто промолчал на твой вопрос, боясь наглотаться песку.

- Но ведь я спросила его, когда буря уже пронеслась.

- Не могу поверить, чтобы магараджа наказывал рабов, отнимая им языки. Он не настолько жесток.

- А разве отрезать рабу половой орган не жестоко?

- Ну, это как раз обычное дело, - уверила Махмонир несведущую в подобных вопросах венецианку. - Иногда, правда, евнухам удаляют одну мошонку, но чаще всего срезают всё подчистую.

- Как же они тогда справляют малую нужду, бедолаги?

- Через трубочку, которую носят с собой.

- Ужас! - прижала ладонь ко рту Розалия, ощутив лёгкую дурноту.

- Тебе ещё ко многому придётся привыкать, если хочешь служить при дворе восточного владыки. Послушай, Рози... Можно буду тебя называть так? Мне трудно выговорить твоё имя.

- Конечно. Что ты хотела сказать?

- Покажи мне этого изувеченного скопца. Ужасно охота взглянуть на него.

Согласно кивнув, Розалия проводила Махмонир к тому месту, где с ней случилось это забавное приключение. Таинственный незнакомец всё ещё был там, занимаясь приведением своей одежды в порядок, и обеим девушкам показалось, что он уделяет этому гораздо больше внимания, чем требовалось бесполому существу.

Спрятавшись за фургоном, они с любопытством наблюдали за ним.

Хотя объект их наблюдения не подозревал, что за ним следят, всё равно не забывал об осторожности. Сняв тюрбан, чтобы вытряхнуть песок, забившийся в его складки, он тут же нахлобучил на его место капюшон бурнуса из верблюжьей шерсти с кисточкой на конце. Но той доли минуты, когда голова его оставалась непокрытой, хватило для того, чтобы Махмонир поняла, кто перед ней. Её обведённые чёрной краской глаза сначала широко раскрылись, а затем медленно сузились.

- О, Рози! - прошептала девушка. - Это она. Я узнала её, хотя видела всего однажды, да и то издали.

- Кто она? - пролепетала Розалия в полной растерянности от своего открытия, так как ей тоже удалось разглядеть густую белокурую косу, обёрнутую несколько раз вокруг головы её товарища по приключению.

- Соперница нашей госпожи, - ответила Махмонир, понизив голос, - за которой мне поручено следить в оба.

- Кем поручено?

- Султаном. Он поручил мне следить за этой женщиной, потому что она представляет серьёзную угрозу для будущего его дочери.

- Иисусе, - окончательно потерялась Розалия, - я-то думала, что наш молодой господин никого, кроме неё, не замечает, а он, оказывается, такой же похотливый самец, как все мужчины.

- Вот-вот, - согласилась Махмонир, - но если бы ещё только это.

- А что же ещё?

- А ещё он подло обманывает жену. Поклялся ей, что у него не будет других женщин, а сам везёт эту белобрысую в Румайлу.

- Стало быть, она ему дорога.

- Несомненно, - кивнула Махмонир, - причём дорога вдвойне, потому что ждёт от него ребёнка. Да-да, милая Рози, твой брюхастый евнух на поверку оказался брюхатой фавориткой нашего нового хозяина. Ей-богу, это было бы смешно, если бы не было так грустно. Он, продувной бес, хорошо её прятал от жены. В таком большом караване одной женщине столь же легко затеряться, как иголке в стоге сена. Я уже отчаялась найти её, но по счастливой случайности во время бури она оказалась рядом с тобой. Благодаря тебе я выследила её и теперь не упущу из виду.

- Что ты собираешься с ней сделать, Махмонир?

- Ничего, если у неё родится девочка.

- А если родится мальчик?

- Тогда... - Махмонир выдержала значительную паузу и продолжила, - придётся использовать шакиритов по их прямому назначению.

- Это те воины жутковатого вида, похожие на дикарей? - спросила Розалия.

- Да. Султан велел им беспрекословно подчиняться мне, как женщине, ближе всех стоящей к его дочери. Они будут помогать нам. Ведь ты же со мной, Рози? Ты любишь госпожу?

- О, конечно, - смутилась Розалия. - У меня нет причин не любить её. Она была так добра ко мне. Для меня, простой девушки, служить ей - большая честь.

- Ты хочешь, чтоб она жила спокойно и счастливо со своим мужем? И чтобы именно её сын взошёл на престол Румайлы?

- Очень хочу.

- Тогда клянись священной для тебя клятвой, что будешь предана ей до гробовой доски, - потребовала Махмонир.

- Клянусь кровью Христовой! - с жаром воскликнула Розалия, осеняя себя крестным знамением.

* * *

Всю дорогу до Румайлы трое членов тайного сообщества - Махмонир, Розалия и старшина шакиритов Адали - не спускали глаз с переодетой в мужчину женщины, гадая между собой, куда магараджа поселит её.

Когда впереди показался стольный город Румайлы, окутанный розовой дымкой заката, царевич подозвал Бехрама и шепнул ему несколько слов, которых нельзя было услышать. Выражая полную покорность, тот прижал ладонь ко лбу и, пришпорив коня, направил его к переодетой женщине. Трое заговорщиков, затаив дыхание, следили за ними.

Обменявшись парой реплик, ряженая и мавр отделились от каравана и свернули на узкую тропинку, ответвлённую от караванного пути.

Махмонир ущипнула Розалию за руку.

- Смотри, Рози, черномазый увозит брюхатую.

- Почему ты всегда зовёшь её только грубыми словами, Махмонир? - скривилась, как от зубной боли Розалия. - Зови её по имени. Тебе же наверняка оно известно от султана, как и вся её подноготная.

- Я буду звать её, как мне вздумается, Рози.

- Я понимаю, что ты испытываешь к ней самые низменные чувства...

- И есть за что. Но сейчас не время говорить о моих чувствах. Этот чёрный пёс магараджи повёз её в какое-то тайное место, где несушка будет жить в ожидании приплода. Мы должны выяснить, где оно находится.

На лице Розалии отразился безмерный испуг.

- Не хочешь ли ты сказать, что это не мы, а я должна выяснить?

- Не цепляйся к словам, Рози, а действуй, - рассердилась Махмонир.

- В каком смысле - действуй? - ещё больше испугалась Розалия.

- Следуй за ними, - приказным тоном велела Махмонир, - только держись от них подальше, чтобы тебя не заметили. Не бойся потерять их из виду: они передвигаются медленно, опасаясь растрясти её брюхо.

Окончательно потерявшись, Розалия пробормотала:

- Но... почему именно я должна их выслеживать, Махмонир?

- А разве ты не присягнула на верность нашей госпоже?

- Да, но... я ведь всего лишь слабая женщина. Пойми: мне страшно. Я совсем не знаю этой местности и могу заблудиться. Вдруг они свернут с тропинки? Как я тогда буду возвращаться назад?

Махмонир подняла глаза к изжелта-розовому закатному небу.

- Какая же ты глупая, Рози. Вернёшься по следам своего коня, только запомни их хорошенько. Земля здесь достаточно мягкая, и они хорошо отпечатываются на ней.

- И всё же, - не сдавалась Розалия, - почему бы тебе не послать по их следу Адали?

- Я уже жалею, что доверилась тебе, - проворчала Махмонир, - нужно было найти другую помощницу, смелую и сообразительную, а не такую трусливую и бестолковую, как ты. Сама подумай: как я могу послать по их следу Адали? Если черномазый его засечёт, весь наш план полетит в тартары. А ты совсем другое дело. Скажешь ему, если он тебя заметит, что твоя лошадь внезапно понесла, испугавшись какой-то твари, и ты отбилась от каравана. Любая ложь сойдёт за правду, потому что, глядя на тебя, трудно поверить, чтобы такая простушка могла участвовать в серьёзных переделках.

Слегка обидевшись на Махмонир за «простушку» и другие нелестные эпитеты в свой адрес, Розалия подстегнула серую в яблоках кобылицу и потрусила вслед за двумя беглецами. По дороге она часто оглядывалась назад, боясь преследования, но поскольку основной надзор за караваном осуществляли шакириты, с этой стороны опасаться было нечего. К тому же, караван уже приближался к главным воротам Алькадира, сложенным из больших квадратных кирпичей.

Взобравшись на невысокий пригорок, Розалия увидела, как магараджа въезжает в родной город, бросая полные пригоршни золота в толпу зевак, встречавших его у ворот. Горожане униженно ползали у ног его жеребца, подбирая с земли золотые монетки. Их приветственные клики, слившись в нестройный хор, многозвучным эхом разносились по округе.

Спустившись с пригорка, Розалия продолжила путь. По временам она оборачивалась назад проверить, остаются ли на земле следы от подков. Покрытый скудной растительностью ландшафт постепенно обретал более живописный вид. Навстречу всё чаще попадались крестьяне в серых дерюжных одеждах, толкавшие перед собой осликов, груженных зелёным клевером и душистыми охапками полыни, дровосеки, тянувшие за бороды медлительных буйволов, скрытых под огромными вязанками хвороста. Тропинка, по которой она ехала, была уже вдоль и поперёк истоптана вьючными животными и изрыта колёсами тележек и арб.

По счастью, те двое, что ехали впереди, ни разу не свернули с тропы.

Нырнув в лощинку между двумя холмами, Розалия с трудом заставила свою лошадь одолеть новый подъём. Её кобылка уже изрядно устала от долгой дороги и часто останавливалась, желая попастись на свободе, так что Розалии приходилось то и дело шпорить её и подгонять хлыстом.

Поднявшись на вершину холма, она обомлела от восторга. Волшебная картина предстала перед ней, словно мираж в пустыне.

- Воистину, - прошептала Розалия, - если на земле существует рай, то он затерян здесь, и всё в нём, как описано в Библии: прекрасные сады с фонтанами, из которых бьёт вино, а с деревьев плоды сами падают в руки.

Продолжать выслеживание более не имело смысла. Мужчина, чёрный как демон и женщина, похожая на ангела, подъехали к воротам Эдема, где их встретил неправдоподобно громадных размеров привратник - человек из того же племени, что и владелец этих райских кущ.