Песнь души моей

Глава 1

   Не может быть, что все проходит без следа

   И ничего не повторить…

Сегодня мой день рождения. Не люблю его, я родилась восьмого марта. Все женщины получают подарки, цветы, а я, в свой день рождения, ничего. Почему так? Да потому, что одна. Мама умерла, когда мне было пятнадцать, воспитывала меня тетя,а я ей даром не нужна была. Все то, что в меня вкладывала мама, пошло прахом. Была жива мама, я ходила на танцы, училась в музыкальной школе, занималась вокалом, участвовала в соревнованиях. Но в один день все пропало: мамы не стало. Тетя сказала, что у нее нет денег на всякую ерунду; школу я закончила, пошла учится в ПТУ после одиннадцатого класса — училась на бухгалтера. После учебы работала продавцом и училась заочно на юриста. Банально, да, но нам всем хочется чего-то достичь, а в итоге с дипломами стоим на рынке. Мне повезло, рынок пролетел мимо, я устроилась работать в коммунальное хозяйство — мастером, в моем ведомстве были дворники. Вот и сегодня, праздник, День Рождения, пять утра, а я на работе. Здравствуй, мой Любимый город! 

 Но отвлекусь, давайте знакомиться: Ланская Ирина Михайловна, мне двадцать лет. Не скажу, что я красавица: волосы у меня пепельные, серые блеклые глаза, рост средний - метр шестьдесят два... ничего интересного. Поклонников у меня нет, встречалась с парнем, но он предпочел мою якобы подругу. После того, как мне поставили рак щитовидной железы. Вот так я и осталась один на один со своей болезнью. Сначала я честно выполняла все инструкции, что давали врачи, но облегчения не было, наоборот, пошло ухудшение, мне дали пару месяцев. Вот скажите мне, зачем стоит сидеть на диетах, тратить уйму денег на лекарства, на химию, чтоб узнать, что в двадцать лет жизнь адью. Вот где справедливость?! Если мне осталось пару месяцев, решила оторваться: нет диете, хотела сказать «нет лекарствам», но не могу без обезболивающих, не могу.... Деньги на похороны оставила в банке, чтоб никому не быть должной после смерти. 

 Я работала на своем участке, дворники чистили снег на улице, ведь сегодня, на восьмое марта, выпало много снега. Возможно, кто-то скажет, что какие женщины, такая и погода, а я скажу так: прекрасная погода, просто мало настоящих мужчин, которые могут растопить холод. А снег - он прекрасен, его голубоватый отлив играет на солнце россыпью бриллиантов. Вот и женщины так, каждая из нас прекрасна со своей огранкой... 

    Я проходила мимо дома, когда что-то, какое-то чувство, заставило поднять голову, на меня неслась сосулька. Она не падала, а именно неслась. Сказать, что вся жизнь пронеслась пред глазами, не скажу. Я подумала о нашем директоре, мне стало его жаль, это ж какое ЧП я устроила на рабочем месте. Подложила свинью хорошему человеку, а он постоянно входил в мое положение. Жаль. Боль……..из меня весь дух вышибло. Пришла в себя, рядом со мной  стоит девушка с темными волосами с фиолетовым отливом, глаза темные, зрачок сложно рассмотреть, настолько яркая и необычная: «Какая же она красавица!» 

- Спасибо, мне приятно. Но давай быстрее, еще к одной успеть нужно. Все пытается то ли сама умереть, то ли ее кто убить. Никак не поймет, что ей еще рано. 

- А почему она хочет умереть? 

- Слабая, но ей рано: молодая, глупая. — Угу, ей, значит, рано, а мне нет. А я тоже молодая и тоже жить хочу. 

- А может и мне еще рано? - понимаю, надежда умирает последней, ну а вдруг.... 

- Тебе нет, — она взмахнула маленькой косой, открылось что-то в виде окна, и мы шагнули. Было страшно, я ожидала нечто в виде спирали или трубы, столько читала про это описаний, когда люди умирали и возвращались, но нет, не похоже. Вышли мы в комнате в большом доме, девушка лежала на полу, скорее всего, с лестницы упала. - Ты понимаешь, что тебе еще рано. Опять пытались тебя убить, - она обращалась к девушке. От девушки отделилась душа: 

- Я не могу больше, забери меня. Прошу, они все равно мне жить не дадут, - душа плакала. - ПРОШУ, забери!!!! Молю тебя. 

- НЕ могу, твое время не пришло. 

- А ее пришло? 

- Ее да. — А я слушала и не понимала: она жить не хочет, а я хочу. Очень хочу! Я столько времени себя винила, что эти годы не жила, болезнь выбила из колеи, затем предательство любимого парня и подруги. Во время болезни поняла, что жить и радоваться нужно каждому дню! 

- Может, мы поменяемся местами, раз девушка жить не хочет, а я хочу. 

- Нет, не могу, это должностное преступление. — Знаем мы эти ваши должностные преступления. У нас также каждого чиновника мало что волнует, кроме отчетности, главное, чтоб дебит с кредитом сходился, а остальное всё гори синем пламенем. 

- Какая разница, от перемены мест сумма не поменяется, вы должны доставить одну душу, вот и доставите, - девушка меня поддержала. Смерть ненадолго задумалась. 

- Согласна, уговорили, — единственное, я попросила оставить мне память девушки. Нужно  будет как-то осваиваться в новом теле, а не разводить «Просто Марию». Душа девушки вышла из тела. Я подошла, подплыла, даже не знаю, стою возле тела и не понимаю, что делать. - Что смотришь? Ложись. - легла, меня, как магнитом, стало затягивать в тело. 

***** 

    Пришла в себя от неимоверной боли в голове и во всем теле, «твою же м…..», - попробовала открыть глаза, раза с третьего получилось, свет резанул по глазам. 

- О, сестренка, смотрю, ты пришла в себя, - проморгалась, рядом с кроватью сидит девушка. Просто красавица: каштановые волосы ухоженны и уложены в сложную прическу, длинные пушистые ресницы, карие глаза, курносый носик, красные губки. Одета она в светло желтое платье. «Что ж, а сестра у меня настоящая красавица," - надеюсь, что и я буду не дурна собой. Я очень обрадовалась, что у меня есть сестра. В прошлом я мечтала о брате или сестре, но после смерти отца мама не соглашалась выходить замуж,хотя поклонников у нее было много. У моей бывшей подруги была сестра, кстати, тоже Ира, как -то в классе седьмом нас собралось четыре Иры, Люба и Катя. Вместе ходили, купались на море, на дискотеку. Но наша дружба, к сожалению, долго не просуществовала. Я очень завидовала Кате, что у нее есть старшая сестра, пусть они и ругались, и дрались, но каждая из них знала, что за спиной, в случае чего, стоит сестра, которая поможет и поддержит. У меня этого не было, я была одна, всегда одна. И вот у меня есть сестра, я очень рада.- Ты чего, как блаженная, улыбаешься, - не заметила, как стала улыбаться, но ведь новость-то хорошая. В горле пересохло, и я посмотрела на прикроватную тумбу, где стояла чашка. - Пить хочешь? - я кивнула. - Хочешь, вот сама и возьми, а мне некогда с тобой возиться, сестренка, — она рассмеялась и покинула комнату. Смех...,смех у нее красивый такой, звонкий, мелодичный. Но вот с сестринством меня, по ходу, кинули! 

  Так, в первую очередь пить, значит, опять сама. Стоит узнать, что там с отцом и матерью, не может быть такого, чтоб мама и отец прохладно относились к родной дочери. Я постаралась поднять руку. Да, тяжело, но мне это удалось. Теперь надо приподняться, а это сложнее. Но, как говорится, попытка не пытка. С горем пополам получилось приподняться на локоть, второй рукой держалась за тумбочку, дотянулась до чашки с водой, стараясь аккуратно взять не разлив чашку, а чашка…….пуста…...Ну вот, облом и с водой. Это что за день обломов, уже страшно становится, что будет дальше. А пить хочется, во рту, не то что пустыня, я не знаю, что…. 

   Дверь отворилась, вошел высокий мужчина лет так сорока, темные волосы с проседью и по волосам, как мелированные, лежат фиолетовые пряди, челка с прядями падала на светлые с фиолетовым отливом глаза, и полные губы, белая рубашка подчеркивала мускулатуру мужчины, сразу заметно, что за фигурой следит, узкие брюки,высокие сапоги. Так, а это у нас что еще за костюмированный Джек Воробей, блин, не обратила внимание, как «сестрица Аленушка» была одета. А смотрит-то как, смотрит так, что сразу вспомнилось: «Гони рубль, родственник! Мне Афоня рубль должен был!» 

- Молчишь?! Молчи! - тоже мне Отелло, а что «Пить хочу!» - Ты все равно выйдешь замуж за маркиза, и твое поведение оскорбительно, не побоялась с лестницы упасть. Что молчишь? - «Пить хочу!», - да я уже догадалась, что это отец, это ж надо какая коварная и с лестницы упала специально, чтоб замуж не выходить, придурок, хоть чуть-чуть подумал бы своей башкой. - Я, дочь, расстроен твоим поведением и хочу, чтобы ты хорошо подумала над своим поведением и изменила его. Маркизу Торенсу сказали, что ты приболела. Выздоравливай. -и вышел вон. «А водички?.». Вот же самодур, а не отец. День еще толком не начался, а облом за обломом. Что же дальше мне судьба приготовила? Одно поняла: водички мне не видать, придется самой добывать. 

  Стала осматривать свою комнату, вся мебель в светло-коричневых тонах, стены цвета желто-золотистого цвета, прикроватные столики, большое окно, возле окна два кресла, а между ними столик..., а на столике ВОДА! Графин с водой! Надеюсь, на марш- бросок сил у меня хватит. С трудом поднялась, на карачках доползла к столику, сколько ползла не знаю, мне показалось, что вечность, ночнушка то и дело путалась под ногами, вроде молодая девушка, а рубашка старый бабушкин журнал. Фух, доползла. Облокотилась о ножку столика. Рукой нашарила кувшин, постаралась его стянуть со стола так, чтобы не разлить. Получилось. Боже, как хорошо! А говорят, что счастья в мире нет! Пила я взахлеб. Когда открылась дверь, и как вошла девушка, я и не увидела, только услышала: 

  - Госпожа, что же вы на полу-то сидите? - по закону подлости от неожиданности кувшин вылетел у меня из рук, обливая мою милую рубашку водой. «И что мне теперь, рубашку обсасывать, чтоб напиться? Не могла позже прийти». Девушка подбежала ко мне: - Давайте я Вам, госпожа, помогу, сейчас придет целитель, вам стоит переодеться. - Она помогла мне подняться, переместиться на кровать, сняла рубашку и принесла похожую. Кошмар! Никогда не любила такие ночнушки, покупала себе шелковые коротенькие рубашки. Меня уложили в кровать. - А вы, госпожа, пить, наверное, хотели. С вами оставалась леди Оливия, она обещала присмотреть. - Так вот, значит, как зовут «сестрицу Оливию», конечно, она присмотрела, еще как присмотрела. Девушка, я так поняла, служанка. На ней были одеты длинное коричневое платье под горло, белый передник, русые волосы собраны, глаза серо-голубого цвета, симпатичная. - Вы лежите, лежите, я от вас никуда теперь не отойду. - Вот только, как зовут девчушку, я не знаю. Не изображать же потерю памяти. 

  Минут через десять пришел отец с мужчиной лет шестидесяти. Седые волосы, серые глаза с искринкой, морщины вокруг глаз, будто человек любит смеяться и улыбаться, будем надеяться, что добрый, а то смотри по доброте душевной и улыбкой залечит. Сюртук темного цвета. 

- Магистр Клоуф, как вы и говорили, Ирэнээль лежала, не вставала, проспала до утра. 

«Это кто Ирэнээль, я что ли? Здорово, меня тоже зовут Ирина, не сложно будет привыкать. Хоть какая-то хорошая новость», - а вот насчет не вставала, молчим! Я посмотрела на служанку взглядом говоря ей: «Молчи!»,- девочка понятливая, молчит. 

- Сейчас посмотрим, - магистр стал по мне водить руками, - небольшое сотрясение, леди, как вы себя чувствуете? - и все, ручками поводил и все ясно, что не каких анализов и МРТ? 

      - Благодарю, хорошо, по началу голова болела, а сейчас хорошо, - «И даже жажда не мучает, благо мне», - а голос у меня ничего так, красивый. Интересненько, как выгляжу, ночью-то рассмотреть себя времени не было. 

   - Ну что скажу, постельный режим, укрепляющий отвар, через пару дней еще раз приду посмотрю,но думаю все будет хорошо. Организм молодой, крепкий. -на этом они вышли, напоследок отец посмотрел на меня так, как будто я ему не рубль должна, а долларов сто. Мда… нужно что -то делать, в первую очередь я просила оставить мне память, будем вспоминать. А как? 

     Служанка сидела в кресле и вышивала или шила, мне не до нее было, нужна информация, а информация — это моя память, жесткий диск, блин. Постаралась расслабиться и ни о чем не думать. Поначалу ничего не происходило, а потом пронзила боль в висках, пошли картинки: вот я, то есть Ирэнээль, маленькая, с ней играет мама - красивая стройная женщина с белыми пепельными волосами и глазами сиреневого цвета. Она улыбается и смеется, а в глазах грусть. Вот ребенку года три, она узнает, что ее мама умерла, а через месяц папа приводит новую женщину с девочкой, на этом жизнь маленькой Ирэнээль меняется: мачеха шпыняет, все лучшее достается ее дочери, отец так же относится к дочери мачехи лучше, чем к ней. В семь лет в библиотеке она подслушала разговор отца и мачехи: дочь мачехи - родная дочь отца. Слуги шепчутся, позже девочка узнает, что когда мама была беременна, отец уже тайно общался с мачехой, а мама не могла его бросить, ведь он был ее истинным. Мама девочки была эльфийкой, и без истинного она умерла бы от тоски, вот и мучилась женщина. Отец - человек, маг-некромант, людям все равно, им тяжело понять, что такое истинность и хранить верность не обязаны, а существа погибают без истинного. Мама осталась с отцом только из-за дочери. Девочка себя винит в смерти матери, если бы не она, мама ушла бы от отца. Дальше девочка растет, отец не обращает на нее внимание, сестра с мачехой делают гадости. Ирэнээль уже так привыкла, что не обращает внимание, узнает что сестра младше ее всего на полгода. Семнадцать лет, первая любовь: сосед, он признается ей в любви, полуэльфийка рада, у нее выросли крылья, она летает от счастья, пока не застает свою сестру с ним, они в библиотеке, Оливия сидит сверху на нем: платье с плеч спущено, задранный подол оголяет ее стройные ноги, они целуются и смеются над ней. В этот вечер сестра в первый раз столкнула ее с лестницы, после этого Ирэнээль три дня пролежала в кровати. К отцу постоянно приходит маркиз Торенс. Старый, с большим животом и лысиной на голове, смотрел на нее маслеными глазками. Просит у отца ее руку, отец согласен, Оливия смеется. Девушка уезжает кататься на лошади, чтоб прийти в себя. Но лошадь скидывает девушку. Косметика, вещи и еда постоянно испорчена сестрой. Лишь одна радость: всегда рядом ее служанка Эльза, которая поможет и поддержит, а если что узнает, то и предупредит. Вечером накануне той ночи, когда мы поменялись местами, молодой человек Оливии, Томас, признавался ей в любви, а сестра услышала это. А когда Ирэнээль возвращалась после сада к себе в комнату, Оливия скинула ее с лестницы. Она осознавала, что совершенно никому не нужна: ни родному отцу, никому. Только тетя ей иногда писала, но отец был против их общения. Мне стало очень жалко девочку, я-то с мамой хотя бы до пятнадцати лет росла, а её так рано лишили матери, к тому же еще и отец, который, мягко говоря, совершенно игнорировал родную дочь.