Неизгладимые шрамы жены

После семи лет брака и душераздирающего выкидыша две розовые полоски на тесте на беременность показались мне чудом. Мне не терпелось рассказать об этом мужу, Дмитрию, человеку, который поддерживал меня во время каждого болезненного курса лечения от бесплодия.

По пути к нему я увидела его в парке с какой-то женщиной и маленьким мальчиком. Мальчик, как две капли воды похожий на него, подбежал и закричал: «Папочка».

Женщиной оказалась Кристина, сумасшедшая преследовательница, которая пять лет назад «случайно» столкнула меня с лестницы, что и стало причиной моего первого выкидыша.

Мальчику было четыре года.

Весь мой брак, все ночи, когда он обнимал меня, пока я рыдала над нашим потерянным ребенком, — все это было ложью. У него была тайная семья с той самой женщиной, которая причинила нам столько боли.

Я не могла понять. Зачем он семь лет мучил меня попытками завести ребенка, который у него уже был? Он называл меня «глупо влюбленной», дурой, которую легко обмануть, пока он живет двойной жизнью.

Но правда оказалась куда страшнее. Когда его любовница инсценировала собственное похищение и обвинила в этом меня, он приказал похитить и избить меня, думая, что я — чужой человек.

Когда я лежала связанная на полу склада, он ударил меня ногой в живот, убив нашего нерожденного ребенка.

Он и понятия не имел, что это я.

Глава 1

Две розовые полоски на тесте на беременность были неоспоримы. Моя рука дрожала, когда я держала его, и меня накрыла волна чистой, незамутненной радости. После семи лет попыток, после душераздирающего выкидыша и холодного, стерильного мира лечения бесплодия это наконец-то случилось. Я была беременна.

Сердце колотилось в ребрах. Я должна была рассказать Диме.

Я представляла его лицо, как загорятся его темные глаза, как настоящая улыбка прорвется сквозь ту сосредоточенную напряженность, которую он всегда носил, будучи генеральным директором IT-компании. Он хотел этого так же сильно, как и я. Этот ребенок был нашим чудом.

Я прижала тест к груди и выбежала из аптеки, лихорадочно придумывая, как ему об этом сообщить. Может, купить крошечные пинетки и положить ему на подушку? Или просто выпалить все, как только он войдет в дверь.

Мои шаги замедлились, когда я проходила мимо парка у Патриарших прудов, недалеко от моего офиса. Мужчина, стоявший ко мне спиной, опустился на колени. Его широкие плечи показались мне знакомыми. Он разговаривал с маленьким мальчиком, который смеялся — ярким, счастливым смехом, эхом отдававшимся в лучах послеполуденного солнца.

Затем мужчина встал, слегка повернувшись, и у меня перехватило дыхание.

Это был Дима.

Мой Дима.

В поле моего зрения появилась женщина, положив руку ему на плечо. Она улыбнулась ему снизу вверх — собственнической, знакомой улыбкой.

Кровь застыла у меня в жилах. Я знала эту женщину.

Кристина Волкова. Женщина, которая пять лет назад «случайно» столкнула меня с лестницы, что привело к моему первому выкидышу. Женщина, которую, как клялся Дима, он презирал, — сумасшедшая преследовательница из университета, которую он полностью вычеркнул из своей жизни.

Кристина наклонилась и подхватила мальчика на руки. На вид ему было года четыре. У него были темные волосы Димы, его резкая линия подбородка. Он обнял Кристину маленькими ручками за шею, затем посмотрел через ее плечо и произнес слово, которое разрушило мой мир вдребезги.

— Папочка.

Дима протянул руку и взъерошил волосы мальчика. Выражение его лица было таким мягким, каким я не видела его уже много лет. Он наклонился и поцеловал Кристину в щеку. Это был не дружеский чмок. Это было интимно, привычно. Жест человека, возвращающегося домой.

Мир пошатнулся. Звуки парка — далекий шум машин, смех детей — слились в глухой рев. Ноги ослабели, и я вцепилась в чугунную ограду парка, чтобы не упасть.

В моей памяти пронеслись воспоминания. Ядовитый взгляд Кристины на нашей свадьбе. Анонимные, жестокие сообщения, которые я получала месяцами после. Ярость Димы, когда он об этом узнал.

— Она психопатка, Лена. Держись от нее подальше. Я разберусь.

И он разобрался, как я думала. Он показывал мне судебные запреты. Он сменил номер. Он клялся, что она для него ничего не значит, что его жизнь — со мной.

Всплыло другое воспоминание, острое и болезненное. Больничная палата, стерильный запах, сочувствующее лицо врача. «Мне очень жаль, госпожа Кордова. Падение вызвало полную отслойку плаценты».

Дима был бурей ярости и горя. Он сжимал мою руку так сильно, что его костяшки побелели, его лицо было зарыто в моих волосах, пока я рыдала. Он обещал мне, клялся своей жизнью, что заставит Кристину Волкову заплатить за то, что она сделала с нами, с нашим ребенком.

И вот он здесь. С ней. С их сыном.

Семья.

Все семь лет моего брака, вся боль, надежда, любовь, которые я в него вкладывала, внезапно показались ложью. Больной, извращенной шуткой.

Было ли хоть что-то из этого правдой? Может, это какой-то кошмар?

Я смотрела, как они уходят, — идеальная маленькая семья на фоне солнечного дня. Кристина, Дима и их сын, Костя. Я услышала его имя, когда Дима сказал:

— Пойдем, Костя, купим тебе то мороженое.

Я не могла просто стоять. Я должна была знать. Я пошла за ними, двигаясь скованно, как робот.

В кармане завибрировал телефон. Сообщение от Димы.

«Думаю о тебе, любовь моя. Застрял на скучном совете директоров. Не могу дождаться, когда вернусь домой к тебе сегодня вечером. Целую».

Волна тошноты была такой сильной, что мне пришлось остановиться и прислониться к стене здания, мои костяшки побелели, когда я вцепилась в кирпич. Ложь была такой непринужденной, такой легкой.

Он был идеальным мужем. Когда я боролась с бесплодием, он обнимал меня каждую слезливую ночь. Он изучал каждое новое лечение, сидел со мной во время каждой болезненной инъекции и снова и снова говорил мне, что я — все, что ему нужно.

— Если у нас не будет ребенка, Лена, это неважно. У меня есть ты. Этого достаточно. Это все.

Однажды он продал часть акций своей компании, чтобы оплатить экспериментальное лечение в Швейцарии. Поездка в итоге не увенчалась успехом, но казалась величайшим романтическим жестом. Он сделал это, по его словам, потому что мое счастье стоило больше любой компании.

Он обещал, что мы все преодолеем вместе. Что наша любовь — единственная прочная вещь в мире.

И все это, каждое слово, было ложью.

Боль в груди была физической тяжестью, давила, мешая дышать. Кто этот человек? Человек, который обнимал меня, пока я оплакивала нашего потерянного ребенка, в то время как у него был другой ребенок с той самой женщиной, которая причинила нам боль?

Я проследила за ними до элитного жилого комплекса в нескольких кварталах отсюда. Место, которого я никогда раньше не видела. Место, которое явно было их домом.

Я знала код от двери. Это была дата нашей годовщины. Тот же код, который он использовал для всего. Моя рука дрожала, когда я вводила его, и дверь щелкнула, открываясь.

Воздух внутри был пропитан запахом духов Кристины и чем-то еще… запахом их совместной жизни. На полу стоял игрушечный грузовик. На стуле висел женский свитер.

Я прокралась наверх, мое сердце было холодным, мертвым камнем в груди. Я услышала звуки из главной спальни. Смех. Вздох.

Я заглянула в приоткрытую дверь.

Увиденное врезалось в мою память. Кристина была на кровати, на ней не было ничего, кроме одной из рубашек Димы. Он стоял над ней, и в его глазах был темный, хищный взгляд, которого я никогда раньше не видела. Это была не та нежная любовь, которую он проявлял ко мне. Это было что-то грубое, почти жестокое.

— Дима, милый, ты сегодня так хорошо ладил с Костей, — промурлыкала Кристина, обвивая его талию ногами.

— Заткнись, — прорычал он, но в его голосе не было злости. Только грубая страсть. Он схватил ее за волосы и откинул ее голову назад. — Ты же знаешь, я ненавижу, когда ты меня так называешь.

Его лицо было маской холодного желания. Это было лицо незнакомца. Монстра.

Я ничего не чувствовала. Шок заморозил меня, создав глухой барьер между мной и ужасом, разворачивающимся передо мной. Я смотрела фильм. Это была не моя жизнь. Это был не мой муж.

Он изменял. У него был ребенок. Он лгал мне годами. Вся наша совместная жизнь была тщательно выстроенным фасадом.

Почему? Если он хотел Кристину, зачем женился на мне? Зачем заставлял меня проходить через семь лет мучительной надежды и неудач, пытаясь завести ребенка, который у него уже был с другой?

Затем он сделал то, что наконец пробило мою оцепенелость. Он вытащил из кармана маленькую бархатную коробочку.

— Я тебе кое-что принес, — сказал он грубым голосом.

Он открыл ее, и у меня перехватило дыхание. Это было колье. Изготовленное на заказ, которое я сразу узнала. Он показывал мне эскизы несколько недель назад, говоря, что это сюрприз на нашу предстоящую годовщину. «Сердце Океана», — так он его назвал, массивный сапфир в окружении бриллиантов.

— О, Дима! — выдохнула Кристина, ее глаза расширились от жадного восторга. — Оно прекрасно! Но… разве это не для Лены?

— Ей оно не нужно, — сказал Дима ровным голосом. Он застегнул его на шее Кристины. — Я твой должник. За все.

Притворная скромность Кристины была отвратительна.

— Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным. То, что я столкнула ее с лестницы… я знаю, это было неправильно. Но я просто сходила по тебе с ума. Я любила тебя больше десяти лет, Дима. Я была готова на все.

Она начала плакать, наигранно, манипулятивно всхлипывая.

— Я подсыпала тебе снотворное в ту ночь, я знаю. Я поступила ужасно. Но это подарило нам Костю. И я так терпеливо ждала тебя, прячась в тени, позволяя ей носить титул твоей жены.

Выражение лица Димы не смягчилось. Наоборот, стало еще холоднее.

— Что сделано, то сделано. У нас есть сын. Я дам тебе больше времени, теперь, когда компания стабильна.

— Но что, если Лена узнает? — прошептала Кристина, ее голос был полон фальшивого страха.

Дима рассмеялся — резким, уродливым смехом.

— Лена? Она никогда не узнает. Она мне слепо доверяет. Она же по уши влюблена.

Эти слова ударили меня сильнее физического удара. По уши влюблена.

Вот кем я была для него. Дурой. Препятствием. Запасным вариантом.

Я отшатнулась от двери, зажав рот рукой, чтобы заглушить рыдание. Я не могла здесь оставаться. Я не могла дышать с ними одним воздухом.

Я побежала. Вниз по лестнице, из двери, на улицу. Я не знала, куда бегу. Я просто бежала, пока легкие не загорелись, а ноги не подкосились.

Телефон снова завибрировал. Еще одно сообщение от Димы.

«Почти закончил, любовь моя. Привезу твою любимую пасту. Скоро увидимся».

От этого гнусного лицемерия меня пронзила волна чистой, неразбавленной тошноты. Я согнулась пополам на тротуаре, меня рвало, пока не остались только сухие, болезненные спазмы.

Я вытерла рот тыльной стороной ладони и посмотрела на свое отражение в темной витрине магазина. На меня смотрела бледная, разбитая женщина.

Но в ее глазах начинала разгораться крошечная, твердая искра.

Я достала из сумочки тест на беременность, тот, что всего час назад сжимала как святыню. Я посмотрела на две розовые полоски.

Затем я выбросила его в ближайшую урну.