Моя месть мужу - его одержимый брат

Первое, что заметила Закат, - это тишина.

Это была не та умиротворяющая тишина пригорода, где по утрам щебечут птицы. Нет, это было тяжелое, давящее безмолвие. Такая тишина существует только на семидесятом этаже, за тройным стеклом, превращающим хаос Нью-Йорка в немую, движущуюся картину.

Вторым, что она почувствовала, была боль.

Она началась у основания черепа - глухая, ритмичная пульсация, синхронизированная с ударами сердца. Закат попыталась открыть глаза, но свет, просачивающийся сквозь щель в плотных шторах, ударил по зрачкам словно физический удар. Она простонала, перенося вес тела, и осознала две ужасающие истины одновременно.

Во-первых, простыни, касавшиеся ее обнаженной кожи, были из египетского хлопка - куда мягче, чем что-либо в ее гостевой спальне дома.

Во-вторых, она была не одна.

Паника, холодная и беспощадная, мгновенно разогнала туман похмелья. Закат задержала дыхание. Легкие горели от напряжения, пока она старалась лежать абсолютно неподвижно. Она скосила глаза, только глаза, сканируя пространство.

Слева от нее спал мужчина.

Он лежал лицом вниз, уткнувшись головой в подушку. Простыня сползла до пояса, открывая спину, которая казалась высеченной из мрамора и напряжения. Широкие плечи сужались к узкой талии. Мышцы перекатывались под кожей даже во сне. Через правую лопатку проходил шрам - зазубренный и белый.

Это был не Янтарь Серебра.

У Янтаря, ее мужа, были мягкие руки и еще более мягкая спина. Этот человек выглядел так, словно мог ломать кости.

Воспоминания о прошлой ночи обрушились на нее, как град осколков. Благотворительный бал. Шампанское с металлическим привкусом. Внезапное головокружение, заставившее бальный зал вращаться. Рука, подхватившая ее под локоть. Глубокий голос. Поездка в машине. А потом... жар.

Она крепко зажмурилась. Стыд тяжелым, кислым грузом осел в животе. Она изменила. После трех лет брака без секса и любви она нарушила единственное правило, которое обеспечивало ей крышу над головой.

Ей нужно было выбираться.

Закат осторожно выпростала ногу из-под одеяла. Каждое движение казалось оглушительным, шорох ткани звучал как выстрел в тихой комнате. Она опустила одну ступню на пол. Затем вторую. Ноги дрожали, став ватными и слабыми.

Она оглядела пол в поисках одежды. Ее платье, серебристый лоскут шелка, который она ненавидела, лежало кучей у двери. Туфли валялись в углу.

Она оделась в лихорадке, пальцы путались в молнии. Сломана. Конечно, она сломана. В клатче нашлась булавка, и она закрепила ткань, уколов кожу острым концом. Хорошо. Боль возвращала ее в реальность.

Нужно уходить. Сейчас же. Пока он не проснулся. Пока ей не пришлось смотреть ему в глаза и видеть в них осознание сделки.

На тумбочке она заметила блокнот. Потянулась к нему, собираясь написать... что? Извинение? Прощание?

Взгляд зацепился за тисненый логотип: Серебряная Плаза.

Закат замерла. Кровь отхлынула от лица. Серебро.

Это была фамилия семьи ее мужа. Это имя стояло в ее свидетельстве о браке.

Она снова посмотрела на спящего мужчину. Ужас сжал горло. Неужели? Кузен? Дальний родственник из Европы? Семья была огромной, но она думала, что знает ключевых игроков.

Она изучила его снова. Шрам. Его внушительные размеры. Он не был похож на тех изнеженных, мягкотелых мужчин, которых она встречала на вечеринках Янтаря. Он выглядел опасным.

Может, это просто совпадение, - лихорадочно твердила она себе. - Это семейный отель. Он просто гость.

Но риск был слишком велик. Если этот человек знает Янтаря... если он узнает ее...

Она открыла сумочку, чтобы проверить телефон. Кошелек лежал открытым. Внутри, в серебряном зажиме, лежала пачка хрустящих стодолларовых купюр.

Горькая, извращенная мысль пустила корни в ее сознании.

Если она уйдет сейчас, она будет сбежавшей женой, совершившей ошибку. Но если она заплатит ему...

Если она заплатит, он станет услугой. А она - клиентом. Это лишит произошедшее интимности. Это превратит грех в покупку. И если он действительно незнакомец, это собьет его с толку настолько, что он не станет ее искать.

Закат вытащила три купюры. Триста долларов.

Она подошла к тумбочке. Рядом с платиновым Rolex и тяжелым хрустальным стаканом, наполовину наполненным водой, она положила деньги.

Взяла отельную ручку, рука дрожала, когда она писала в блокноте.

За услуги. Сдачи не надо.

Она положила записку поверх денег.

Посмотрела на него в последний раз. Он не шевелился. Он был незнакомцем. Он должен был им быть. Красивая, опасная ошибка.

Закат развернулась и побежала. Она не надевала туфли, пока не оказалась в лифте, следя за убывающими цифрами этажей и молясь, чтобы двери не открылись перед знакомым лицом.

На семидесятом этаже Капкан Серебра открыл глаза.

Он не спал. Он слушал ее сбивчивое дыхание, чувствовал, как матрас освобождается от ее веса, когда она убегала.

Он перевернулся, движение было плавным и контролируемым. Протянул руку к месту рядом с собой. Простыни все еще хранили тепло.

Капкан сел, проведя рукой по темным волосам. Обычно на утро после того, как женщина делила с ним постель - редкое, почти несуществующее событие, учитывая его состояние, - он чувствовал знакомый приступ тошноты. Отвращение. Желание тереть кожу до тех пор, пока она не станет красной.

Сегодня не было ничего. Ни тошноты. Ни паники. Только странный, пустой голод.

Его взгляд упал на тумбочку.

Он нахмурился. Протянул руку и взял купюры. Бенджамин Франклин смотрел на него с насмешкой.

Триста долларов.

Низкий, темный смех зарокотал в его груди. Это был ржавый звук. Он не помнил, когда смеялся в последний раз.

Она отнеслась к нему как к жиголо. Капкан Серебра, человек, контролирующий половину небоскребов города, человек, в чьем состоянии больше нулей, чем она могла бы сосчитать, получил чаевые.

Он взял записку. Почерк был элегантным, острым, поспешным.

За услуги.

Он скомкал бумагу в кулаке. Его глаза, цвета штормового моря, сузились.

Он поднял трубку стационарного телефона. Не стал набирать номер, просто нажал одну кнопку.

- Север, - произнес он, голос был хриплым от сна и угрозы. - В моем номере была женщина. Она только что ушла. Проверь камеры в холле.

- Сэр? - голос помощника дрожал.

- Найди ее, - приказал Капкан. - Мне плевать, чего это будет стоить. Найди ее.

---