Сладкий побег жены-заместительницы

Фиктивный брак длился три года. Накануне возвращения сестры-близнеца Авроры, Камилле Волковой позвонила мать.

«Аврора завтра возвращается. Кирилл Орлов – жених твоей сестры. Ты три года занимала место жены Орлова. Пора вернуть его».

Камилла, талантливая, но никому не известная инди-музыкантша, отложила гитару, скрыла свою личность и стала «Авророй», чтобы спасти звукозаписывающий лейбл своей семьи. Она вошла в семью Орловых, став заменой для замены.

Жизнь в особняке Орловых была невыносимой. Кирилл был ледяным и отстраненным, одержимым своей первой любовью, Эвелиной Воронцовой. Камилла усердно играла свою роль, терпя его безразличие и постоянные манипуляции Эвелины. Ее бросали в ледяное озеро, оставляли умирать в море, подставляли в преступлениях, которых она не совершала.

Она была призраком в собственной семье, инструментом, который использовали и выбросили. Родители отказались от нее еще в детстве, она всегда была ненужной обузой.

«Я никогда не любила тебя, Кирилл. Ни единой секунды».

Она ушла, оставив его наедине с последствиями его жестокости. Она нашла свою свободу, свое счастье, свой дом с мужчиной, который по-настоящему любил и уважал ее.

Глава 1

Фиктивный брак длился три года.

В вечер перед возвращением ее сестры-близнеца, Авроры Волковой, Камилле Волковой позвонила мать.

– Камилла, Аврора завтра возвращается.

Камилла сидела на краю кровати. Ее голос был спокоен.

– Я знаю.

Ее мать, Марина Волкова, сделала паузу, а затем ее тон стал резким.

– Ты знаешь, что это значит. Кирилл Орлов – жених твоей сестры. Ты три года была его женой. Пора вернуть это место Авроре.

– Хорошо, – ответила Камилла все тем же ровным голосом.

Марина была удивлена ее легкому согласию. Она приготовила длинную речь. Теперь все слова застряли у нее в горле.

После минутного молчания голос Марины слегка смягчился – знакомая тактика.

– Камилла, я знаю, тебе пришлось нелегко эти три года. Мы с отцом все видим. Давай так. Ты продолжишь притворяться Авророй еще один месяц. Всего один месяц. После этого мы дадим тебе крупную сумму денег. Достаточно, чтобы ты до конца жизни ни в чем не нуждалась.

Крупная сумма денег.

Финансовая свобода.

Слова эхом отдавались в ушах Камиллы, но ее сердце ничего не чувствовало. Словно она слушала чужую историю.

– Хорошо, – снова сказала она.

Марина удовлетворенно повесила трубку.

В комнате воцарилась тишина. Камилла посмотрела на свое отражение в темном окне. Она увидела бледное, худое лицо с потухшими глазами, похожими на застывшую гладь пруда.

Три года. Казалось, целая вечность.

Три года назад звукозаписывающий лейбл семьи Волковых был на грани банкротства. Чтобы спасти компанию, ее родители устроили брак, соединив ее красивую и мятежную сестру-близнеца, Аврору, с технологическим магнатом Кириллом Орловым.

Инвестиции семьи Орловых были единственным, что могло их спасти.

Но в день помолвки Аврора сбежала. Она оставила короткую записку, в которой говорилось, что она уезжает за своей свободой и счастьем и не может выйти замуж за человека, которого не любит.

Семья Орловых вот-вот должна была приехать, и в доме Волковых царил хаос. В отчаянии родители обратили свои взоры на нее, точную копию Авроры.

– Камилла, ты должна нам помочь. Вы с Авророй выглядите абсолютно одинаково. Никто не узнает, – умолял ее отец.

Мать холодно предупредила ее:

– Если семья Волковых обанкротится, тебе тоже не поздоровится. Не забывай, Орловы – не те люди, с которыми можно ссориться.

Так Камилла, талантливая, но никому не известная инди-музыкантша, отложила гитару, скрыла свою личность и стала «Авророй».

Она вышла замуж и вошла в семью Орловых.

Имя Кирилла Орлова часто мелькало в финансовых журналах. Он был легендой в мире технологий, человеком, стоящим на вершине богатства и власти.

Но у него было каменное сердце.

У него была первая любовь, знаменитый архитектор Эвелина Воронцова, которую он не мог забыть. Ходили слухи, что он согласился на брак с Волковыми только потому, что глаза Авроры напоминали ему глаза Эвелины.

Камилла стала заменой для замены.

Жизнь в особняке Орловых была невыносимой. Кирилл был ледяным и отстраненным. Он редко бывал дома, а когда приезжал, обращался с ней как с пустым местом.

Он часто стоял на балконе, часами глядя на фотографию Эвелины в своем телефоне. Он ни разу не прикоснулся к Камилле. Их супружеская спальня состояла из двух отдельных комнат.

В глазах прислуги она, «Аврора Волкова», была посмешищем. Жена Орлова, которая не могла удержать сердце собственного мужа.

Камилле было все равно. Она усердно играла свою роль, стараясь быть хорошей женой.

Она изучила его привычки, его вкусы и антипатии. Она знала, что у него слабый желудок, поэтому научилась готовить согревающий суп. Она знала, что он не любит запах химических освежителей воздуха, поэтому научилась смешивать собственные эфирные масла.

Все это – лишь для того, чтобы поддерживать хрупкий мир их фиктивного брака.

Посторонние видели лишь гламурную жену Орлова, завидуя ее браку с богатой семьей. Они говорили, что она без памяти любит Кирилла, готова на все ради него.

Только Камилла знала, что все это – спектакль.

Со временем отношение Кирилла, казалось, смягчилось. Он стал чаще бывать дома. Иногда, когда он засиживался в своем кабинете, он позволял ей принести ему чашку кофе. Он даже изредка смотрел на нее со сложным выражением в глазах.

Камилла почти поверила, что увидела проблеск надежды.

Но потом вернулась Эвелина Воронцова.

Один звонок от Эвелины, и Кирилл бросал все и мчался к ней, оставляя Камиллу одну в огромном, пустом особняке.

Кратковременное тепло, которое он ей дарил, исчезло без следа, словно его и не было.

Камилла оставалась спокойной. Она знала свое место.

Она была лишь заменой, ожидающей окончания контракта.

Родители бросили ее еще в детстве. Они с Авророй были близнецами, но их судьбы были как небо и земля. Аврора была жемчужиной в руках родителей, а Камилла – ненужной обузой.

Родители отправили ее в далекую школу-интернат, когда она была совсем маленькой, забирая домой только на каникулы. Но и тогда они относились к ней с безразличием. Вся их любовь и внимание доставались Авроре.

Камилла привыкла. Она никогда ничего не ждала от своей семьи.

Еще один месяц.

Еще один месяц, и она будет свободна. Она сможет взять деньги и уехать далеко, найти маленький городок и продолжить заниматься музыкой.

Это было единственное, чего она ждала.

Телефон на тумбочке снова зазвонил. Это был Кирилл.

– Эвелине нездоровится. Она хочет кашу из того ресторана в Южном Бутово. Поезжай, купи и привези в больницу. – Его голос был холодным, приказ, не терпящий возражений.

Камилла сразу все поняла. Эвелина снова усложняла ей жизнь.

Была поздняя ночь, а за окном бушевала гроза. Южное Бутово было далеко.

– Хорошо, – тихо ответила она.

Ветер выл, и дождь барабанил по окнам.

У Камиллы не было водителя. Кирилл запретил водителям возить ее с тех пор, как вернулась Эвелина. Она надела пальто и вышла под шторм.

У нее не было зонта. Она бежала под проливным дождем, ее хрупкое тело дрожало.

Дождь застилал глаза. Она поскользнулась и упала, колено с глухим стуком ударилось о твердый асфальт.

Острая боль пронзила ногу, но она стиснула зубы, поднялась и побежала дальше.

Она должна была достать кашу.

Через час она наконец добралась до больницы, промокшая до нитки и растрепанная. Она подошла к VIP-палате Эвелины как раз вовремя.

Она не вошла сразу. Сквозь щель в двери она услышала тихий, жалобный голос Эвелины.

– Кирилл, как думаешь, Аврора не рассердится? Я попросила ее привезти кашу так поздно ночью.

Голос Кирилла, обычно такой холодный, был на удивление нежным.

– Не думай об этом. Она всего лишь замена. Когда придет время, я разведусь с ней и женюсь на тебе.

– Место жены Орлова всегда было твоим.

Замена.

Слова, сказанные так небрежно, подтвердили все.

Камилла стояла за дверью, ее сердце было странно спокойным. Ни боли, ни гнева. Только чувство освобождения.

Она толкнула дверь и вошла.

Кирилл и Эвелина посмотрели на нее. Ее мокрые волосы прилипли к лицу, с одежды капала вода, лицо было бледным. Она выглядела ужасно.

– Кирилл, – сказала Эвелина, ее голос был полон удивления, – почему она такая мокрая?

Кирилл нахмурился, в его глазах промелькнуло что-то нечитаемое.

– Ты вышла под дождь?

– Ты сказал мне купить кашу, – сказала Камилла, ставя контейнер на стол. Она не упомянула ни о падении, ни о боли в колене.

Кирилл взял полотенце и бросил ей.

– Вытрись. Не простудись.

Камилла взяла полотенце и послушно вытерла лицо.

Эвелина слабо улыбнулась ей.

– Спасибо, Аврора. Прости, что побеспокоила тебя.

Камилла не смотрела на нее. Она просто хотела уйти.

Она повернулась, чтобы уйти, но Кирилл остановил ее.

– Я скажу водителю, чтобы он отвез тебя.

– Не нужно, – слабым голосом сказала Камилла.

Она вышла из палаты и пошла в туалет. Она обработала рану на колене и переоделась в чистую одежду, которую держала в своем шкафчике в больнице на подобные экстренные случаи.

Боль в колене была острой, но на душе было странное умиротворение.

Всего один месяц. Свобода была так близко.

Она только вышла из туалета, как Кирилл схватил ее за руку, его хватка была железной.

– Где ты была? – Его лицо было мрачным.

Камилла растерялась.

– Я…

Не успела она договорить, как он потащил ее обратно к палате Эвелины. Он пнул дверь ногой.

Затем он сильно толкнул ее.

Она споткнулась, ее раненое колено подкосилось. Она упала на пол, ее голова с отвратительным треском ударилась об угол стола.

Мир закружился. Боль взорвалась за глазами.

– Кирилл… что ты делаешь? – выдохнула она, по лбу стекала струйка крови.

Он посмотрел на нее сверху вниз, его глаза были полны ужасающей холодности.

– Аврора Волкова, – выплюнул он, его голос сочился отвращением. – Ты смеешь вредить Эвелине?

– Что? – Камилла была ошеломлена.

– Эвелина упала. Она сказала, что ты ее толкнула. – Его голос был низким рычанием. Он присел на корточки, схватил ее за подбородок, заставляя посмотреть на него. – Ты так хорошо притворяешься. Такая терпеливая. Я почти поверил тебе. Но теперь ты показала свое истинное лицо, не так ли?

Притворяюсь?

Камилла чуть не рассмеялась.

Он думал, что ее терпимость и послушание были всего лишь игрой, чтобы завоевать его расположение.

Какая ирония.