Жена мафиози, недостойная наследника

В тот день, когда мой муж, второй человек в криминальном клане, сказал мне, что я генетически не способна выносить его наследника, он привел домой мою замену — суррогатную мать с моими глазами и здоровой маткой.

Он называл ее «сосудом», но выставлял напоказ как свою любовницу. Он бросил меня, когда я истекала кровью на полу на вечеринке, чтобы защитить ее. Он планировал их тайное будущее на той самой даче на Рублевке, которую когда-то обещал мне.

Но в нашем мире жены не просто уходят — они исчезают. И я решила срежиссировать собственное исчезновение, оставив его одного с теми руинами, что он так тщательно строил для себя.

Глава 1

От лица Екатерины:

В тот день, когда мой муж сказал мне, что я генетически не способна выносить его наследника, он также представил мне мою замену — женщину с моими глазами, моими волосами, но с работающей маткой.

Это был вторник. Небо над Москвой налилось багровой синевой, угрожая грозой, которая отражала ту, что назревала в нашем пентхаусе с видом на Москва-Сити. Александр стоял у панорамных окон, его силуэт излучал власть и холодный контроль на фоне городских огней. Он не прикасался ко мне с тех пор, как пришли окончательные результаты анализов из частной клиники семьи.

«Это митохондриальный дефект, Екатерина», — сказал он тогда ровным голосом, лишенным того утешения, в котором я отчаянно нуждалась. «Чистая родословная — это все. Ты это знаешь».

Я знала. Я знала это в тот день, когда я, Екатерина Йенсен, вошла в семью Орловых и стала женой второго человека в клане. Моя цель была одна: родить наследника и укрепить положение Саши. Пять лет я с этой задачей не справлялась.

Теперь его отец, Донат Орлов, пахан, умирал. Его последний указ прозвучал в семье как похоронный звон: наследник, рожденный в течение следующего года, или Александр лишится своего положения. Руководство самой могущественной московской группировкой перейдет к его двоюродному брату. Это была судьба хуже смерти.

«Итак, я нашел решение», — сказал Саша, отворачиваясь от окна. Слова повисли в воздухе, тяжелые от невысказанной окончательности. Он кивнул в сторону двери, и мгновение спустя вошла она.

Ее звали Аня Денисова. Она была моим призраком, более дешевой и грубой версией. Те же темные волосы, те же голубые глаза, но там, где у меня была прямая осанка от многолетних занятий балетом, у нее была вызывающая сутулость. В ее взгляде плескались голод и отчаянная, неприкрытая жажда. Она смотрела на наш дом не с благоговением, а с расчетом.

«Она выносит ребенка», — заявил Саша, не спрашивая. «Это семейное дело. Сделка. Она просто сосуд».

Сосуд. Контейнер для наследника, которого я не могла дать. Надежда, острая и болезненная, пронзила мое оцепенение. Может быть, это был единственный выход. Для семьи. Для Саши.

«Как только ребенок родится, — продолжил он, его взгляд был прикован ко мне, игнорируя женщину, стоящую рядом, — она исчезнет. Все вернется на круги своя».

Но нормальная жизнь уже дала трещину. Он начал задерживаться допоздна, утверждая, что ему нужно следить за Аней ради ее безопасности, чтобы убедиться, что «актив» защищен. Наша пятая годовщина свадьбы пришла и ушла. Я провела ее в одиночестве, глядя на бриллиантовое колье, которое он подарил мне много лет назад — символ обещания, которое теперь казалось ложью. Я становилась призраком в собственной жизни, временной королевой в королевстве, которое ускользало из моих рук.

Первая трещина превратилась в пропасть неделю спустя. Я возвращалась с благотворительного вечера, когда черный седан врезался в пассажирскую дверь моей машины. Это не было случайностью. Это было послание от конкурирующей группировки, проверка силы Орловых. Потрясенная, с кровоточащим порезом на лбу, я позвонила Саше. Он не ответил. Его телефон сразу переключился на голосовую почту.

«Понятия» нашего мира означали, что я не могла поехать в обычную больницу. Я сама доехала до частной клиники семьи. Пока врач зашивал мне рану, молчание моего мужа было громче визга шин по асфальту.

Когда я наконец вернулась в пентхаус, воздух был неподвижным и тяжелым. Я вошла в нашу спальню, и мое сердце остановилось. На моем туалетном столике, рядом с флаконом Chanel No. 5, лежал тюбик помады. Дешевый, кричаще-красный оттенок, который я бы никогда не надела. Пятно от нее пачкало белый мрамор.

Аня. Она была здесь. В моей комнате. В моем личном пространстве. Безопасность семьи Орловых, неприступная крепость, которой Саша должен был командовать, была нарушена женщиной, которую он называл «сосудом».

Правда, однако, открылась на вечеринке месяц спустя. Это был официальный прием для самых важных деловых партнеров семьи в закрытом клубе в центре города. Саша был идеальным хозяином, его рука властно лежала на моей талии, улыбка, предназначенная для публики, застыла на его лице. Но его глаза были где-то далеко.

Я на мгновение отлучилась, ища убежища на тускло освещенной террасе. Через открытую дверь в личный кабинет я услышала его голос. Он говорил с Марком, своим советником.

«Я без ума от нее, Марк», — говорил Саша, его голос был хриплым от эмоции, которую я не слышала уже много лет. «Она — огонь. Настоящая. Не то что... идеальная статуя».

Моя кровь застыла в жилах.

«Дача в Барвихе, — продолжал Саша, — подготовь ее. После рождения ребенка я поселю ее там. Ее и ребенка».

Дача. Та самая, которую он обещал мне на нашу десятую годовщину. Место для *нас*.

Моя рука дрогнула, и я опрокинула поднос с пустыми бокалами. Они с грохотом разбились о каменный пол. Саша и Марк замолчали. Секунду спустя в дверях появился Саша, его лицо было маской паники.

«Екатерина. Что ты здесь делаешь?»

«Кто она, Саша?» — прошептала я, слова застряли у меня в горле.

«Это ничего», — прошипел он, хватая меня за руку. «Ани здесь нет. Ты ничего не слышала. Марк, — рявкнул он через плечо, — этого разговора не было».

Он утащил меня прочь, его хватка была жестокой. Позже той ночью, когда он думал, что я сплю, я вытащила его зашифрованный планшет из портфеля. Паролем все еще была дата моего рождения. Ирония была горькой пилюлей.

Вот она. Аня. Десятки фотографий. Смеющаяся в его машине. В его рубашке в постели, которая не была нашей. А потом я увидела это: папку с названием «Барвиха». Внутри были архитектурные планы детской. Чертежи жизни, в которой не было места для меня.

Идеальная статуя наконец треснула. И я знала, что не могу просто уйти. В нашем мире жены вторых лиц клана не просто уходят. Они исчезают. Но я не стану очередной жертвой. Я срежиссирую свой собственный уход, на своих условиях, ради чести семьи, которую он так охотно предавал.