Остров Кейрос. Правило первой ночи

Гидросамолет коснулся воды с той особенной, хищной грацией, какая бывает только у очень дорогих игрушек, и разрезал поплавками зеркальную гладь лагуны так плавно, что я едва ощутила толчок. За иллюминатором, залитым ослепительным, почти нереальным в своей насыщенности солнцем, дрожал раскаленный воздух, искажая очертания белоснежных яхт и изумрудной кромки джунглей, подступавших прямо к кромке воды.

Остров Кейрос не встречал гостей — он их поглощал. Медленно, со вкусом, укутывая влажным тропическим зноем, от которого тонкая ткань моего платья мгновенно прилипла к лопаткам, а сердце забилось в горле частой, тревожной дробью.

Я поправила широкополую шляпу, опуская тень на лицо, и в сотый раз мысленно повторила свое новое имя. Изабелла Росси. Скучающая наследница модного дома из Милана, которая ищет уединения и экзотики. Это имя пахло дорогими духами и праздностью, а не страхом и подвальной пылью старых архивов, от которых я не могла отмыть руки последние полгода. Настоящее имя — София Моретти — сейчас звучало бы здесь как приговор.

Трап подали с той вышколенной, нечеловеческой бесшумностью, которая свойственна лишь персоналу, приученному к тому, что хозяин слышит и видит всё. Ступая босыми ногами по нагретому песку (туфли я сняла еще в самолете, желая ощутить эту землю кожей, впитать её энергию, понять её нрав), я шла к низкому бунгало администрации, стилизованному под рыбацкую хижину, но напичканному датчиками и сканерами, словно военный бункер.

Меня встретил управляющий — сухой, как гербарий, мужчина в безупречном льняном костюме. Его улыбка была приклеена к лицу с хирургической точностью, но глаза смотрели мимо, куда-то в сторону главного дома, огромной тенью нависавшего над бухтой на скале.

— Добро пожаловать на Кейрос, синьорина Росси, — произнес он, и в его голосе мне почудился едва уловимый скрежет, словно шестеренки древнего механизма пришли в движение. — Для нас большая честь принимать вас. Господин Кейрос лично распорядился, чтобы ваше размещение прошло с максимальным комфортом.

— Очень любезно с его стороны, — мой голос прозвучал ровно, даже с ленцой, хотя внутри всё сжалось в тугую пружину. Господин Кейрос. Адриан Кейрос. Пятый Владелец этого клочка суши посреди бескрайнего океана. Человек, которого мой отец называл не иначе как «псом, сорвавшимся с цепи», когда напивался в редкие моменты откровенности.

Управляющий кашлянул, загородив мне путь к роскошной коляске для гольфа, которая должна была доставить меня на виллу.

— Синьорина, — он чуть наклонил голову, и его голос упал до интимного, почти заговорщицкого шепота, хотя вокруг на сотни метров не было ни души. — Прежде чем вы отправитесь отдыхать, я обязан ознакомить вас с протоколом Острова. Это традиция, которая соблюдается здесь уже более ста лет. Отказаться невозможно.

Я замерла, чувствуя, как горячий песок начинает обжигать пальцы ног сквозь тонкую подошву воображения.

— Что за традиция? — спросила я, сохраняя маску скучающей аристократки. — Коктейль из кокосового молока с кровью девственницы на закате?

Он не улыбнулся. Это было первое, что по-настоящему испугало меня за последние сутки. Шутка, пусть и циничная, не нашла отклика в этих водянистых, рыбьих глазах.

— Правило Первой Ночи, синьорина. Каждая женщина, чья нога впервые ступает на землю Кейроса, проводит свою первую ночь на острове в покоях Владельца. С заката и до рассвета.

Воздух вокруг меня словно загустел, превратился в горячий кисель, в котором тонут все звуки, кроме бешеного стука собственного сердца. Я слышала легенды о диких нравах местных племен, но никогда, ни в одной сводке, ни в одном досье, которые я собирала на семью Кейрос, не было и намека на подобный феодальный бред.

— Вы предлагаете мне провести ночь с незнакомым мужчиной в качестве платы за въезд? — мой голос всё ещё звучал спокойно, хотя в душе поднималась холодная, липкая волна паники. — Это какая-то нелепая ошибка.

— На Кейросе не бывает ошибок, синьорина, — управляющий позволил себе тонкую, едва заметную улыбку, которая больше походила на оскал терьера. — Только правила. Господин Кейрос не требует ничего… физического, если гостья того не желает. Вы вольны выбрать суть этой ночи. Это может быть партия в шахматы, разговор о поэзии или тихое созерцание океана. Единственное условие — вы будете принадлежать этой ночью ему, в его пространстве, под его взглядом.

«Принадлежать его взгляду». Какая изощренная, утонченная форма насилия. Гораздо страшнее, чем просто грубая похоть. Адриан Кейрос торговал не телом — он торговал правом заглянуть в душу, пока ты сидишь в его кресле и делаешь вид, что пьешь чай.

Умом я понимала, что должна немедленно развернуться, пока гидросамолет не улетел. Но внутри меня, гораздо громче инстинкта самосохранения, билась другая мысль: документы. Сейф моего отца спрятан где-то в недрах старой части особняка, куда обычных гостей не пускают. Ночь в покоях Хозяина — это не ловушка. Это ключ. Золотой ключ, который он сам, по глупости своей тиранической традиции, вкладывает мне в ладонь.

— Я выбираю разговор, — произнесла я, наклоняясь и поднимая с песка свои туфли с таким видом, будто выбирала десерт в меню. — Надеюсь, у Господина Кейроса найдется хорошее вино и не слишком скучные темы для беседы. Меня легко разочаровать, а в разочаровании я становлюсь невыносимо скучной.

Управляющий поклонился, на этот раз ниже, и в этом жесте мне почудилось нечто похожее на одобрение. Или предвкушение. Через час, когда солнце начало свой стремительный тропический спуск за горизонт, окрашивая небо в цвета запекшейся крови и расплавленного золота, за мной прислали девушку в белом. Она молча провела меня по тропе, вымощенной гладким вулканическим камнем, через сад, полный пьянящего аромата ночных цветов, к восточному крылу особняка.

Тяжелые резные двери распахнулись, впуская меня в огромную комнату, которая была скорее капитанским мостиком огромного корабля, чем спальней. Панорамные окна от пола до потолка были распахнуты настежь, и в них врывался соленый ветер и рокот прибоя, разбивающегося о скалы где-то далеко внизу.

Он стоял спиной ко входу, у перил открытой террасы, и курил. Дым от сигары смешивался с морской пеной, окутывая его широкие плечи, обтянутые тонким черным кашемиром, ореолом таинственности и власти. Владелец острова не обернулся на звук моих шагов, и от этой нарочитой небрежности, от осознания того, что моя игра уже началась, а он даже не соизволил посмотреть на фигуру противника, по моей спине пробежал озноб, смешанный со странным, почти болезненным любопытством.

— Проходите, София, — его голос, низкий и обволакивающий, как жидкий шоколад, разрезал тишину, и мое фальшивое имя рассыпалось в прах. — Вы выбрали разговор. Что ж, это смело. Но предупреждаю: я умею задавать вопросы гораздо лучше, чем вы умеете врать.

Он повернулся. Пламя заката отразилось в его зрачках, сделав их похожими на два тлеющих угля, готовых вспыхнуть пожаром. Адриан Кейрос смотрел на меня не как на очередную гостью, прибывшую развлечь скучающего миллиардера. 

Он был красив той особенной, опасной красотой, которая не кричит о себе, а проникает под кожу медленно, как тропическая лихорадка. Высокие скулы, твёрдая линия подбородка, нос с едва заметной горбинкой — словно сломанный в юности и неправильно сросшийся, что только добавляло его облику диковатого, хищного шарма. И глаза. Глаза цвета тёмного янтаря, в которых плясали золотые искры, когда он шагнул мне навстречу.

Он смотрел как человек, который ждал именно эту встречу целую вечность. И в глубине этого темного, гипнотического взгляда я вдруг отчетливо прочитала ответ на вопрос, который еще даже не успела задать.

Он знал мое настоящее имя.

Он ждал меня.

И, кажется, в правилах этой ночи я проиграла еще до того, как сделала первый вдох.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ГЛАВЫ