Я собиралась уходить домой, когда телефон в сумке завибрировал. Экран высветил имя: Господин Апостол. Сердце сжалось. Было уже поздно. Очень поздно. Он никогда не звонил в это время.

- Да, господин Апостол, - голос мой звучал ровно, но внутри всё перевернулось.

- Ариана, поднимись ко мне в кабинет. Немедленно. Нам нужно поговорить.

Сухо. Без эмоций. Без объяснений. Я отключила звонок, и, уже нажимая на кнопку лифта, начала нервно постукивать  ногой по полу и прикусывать губу. Чёрт. Влипла.

Лифт вынес меня на последний этаж - уровень, где находились только президентские люксы и кабинет директора. Я вошла внутрь - в просторное помещение, оформленное в фирменном стиле отеля: белое, чёрное, золотое. Всё идеально выверено - как будто само пространство подчинено власти и вкусу. В центре - овальный стол из чёрного стекла, по бокам - кожаные кресла. У панорамных окон - массивный рабочий стол, над которым на стенах светились большие плазменные экраны.

Я подошла ближе, стараясь выглядеть спокойно. Улыбнулась:

- Доброй ночи, господин Апостол. Я вас слушаю.

Он повернулся в кожаном кресле. Его глаза - голубые, круглые, обычно приветливые - сейчас были напряжёнными. Он не улыбнулся. Он изучал. Оценивал. Он встал и подошёл ко мне. Белая рубашка, светло-голубой костюм, на запястье блестят золотые «Rolex». Ухоженные светлые волосы до плеч, стильная борода, мускулистая фигура. Ещё один пупсик.

Я видела таких мужчин. Слишком вылизанные. Слишком гладкие. За блеском всегда скрывается что-то... неестественное. Или опасное.

- Ариана, - начал он, засовывая руки в карманы и подходя ближе. - Ты работаешь на меня уже три года. И ты одна из немногих, кто ни разу не подвёл. Я ценю это. Очень. Но... я должен отпустить тебя.

Сердце пропустило удар.

- Вы... увольняете меня? - прошептала я, глядя в его холодные глаза. - Что я сделала не так?

Наконец, он усмехнулся, впервые за всё время:

- Нет-нет. Успокойся. Ты ничего не сделала. Наоборот. Сегодня ты готовила лично. Ты же почти не выходишь к плите, я знаю. Но этот заказ... он был для моего старого друга. Очень влиятельного человека. И он был впечатлён.

Я всё ещё не понимала, к чему он ведёт.

- Ему нужен личный шеф-повар. Кто-то, кому он сможет доверять. Я сразу подумал о тебе. Работа в его доме. Условия - выше всяких похвал: 4000 евро в месяц, пятидневка, никаких ночных смен, готовить - только по требованию. Он почти не бывает дома, так что тебе будет даже скучно.

Я молчала. В голове шумело. Звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой.

- Господин Апостол... Я... люблю свою работу. Мне нужно время подумать.

Он дружелюбно похлопал меня по плечу:

- У тебя есть до утра. Но поверь, он не кусается. Молчаливый, закрытый. Он не станет лезть тебе в душу. Просто хочет, чтобы у него была идеальная еда. Как у тебя.

Молчаливый. Закрытый. Влиятельный. В голове моментально вопросы и сомнения ... 

Я вышла из кабинета с глухой тяжестью в груди. Я пахала, как проклятая, чтобы достичь этой должности. И теперь... меня просто «отдают». Как вещь. Чёртов подонок.

На выходе из отеля я увидела припаркованный BMW X7 и массивную фигуру охранника, стоящего рядом. Он был как статуя. Одет в чёрное, лицо - серьёзное и широкое, как у рестлера. Ухо украшал чёрный наушник. Я посмотрела на него с насмешкой и, проходя мимо, показала язык:

- Доброй ночи, здоровяк.

Он только закатил глаза, но не пошевелился. Как охотничий пёс, ждущий команды от хозяина. Хозяина...

Я сделала ещё пару шагов и вдруг снова увидела ту же тень. Сердце сжалось.

Папа . Снова он. Мужчина, который преследует моё сознание с прошлой ночи. Высокий, в тени. 

Я больше не могла молчать. Гнев и боль прорвались:

- Папа! - выкрикнула я. Голос сорвался. - Я знаю, что это ты! Прошу тебя, не уходи! Поговори со мной! Объясни мне, что всё это значит?! Я твоя дочь! Твоя! Неужели твоя грёбаная гордость важнее меня?!

Он повернулся, не сказав ни слова. Просто ушёл. Холодно. Ровно. Словно меня не существовало вовсе.

Я не сдвинулась с места. Внутри всё клокотало, сердце стучало в горле, душа рвалась наружу. Я хотела закричать. Разрыдаться. Но не могла. Слишком глубоко. Слишком больно. Я медленно опустилась на корточки, обхватила голову руками и начала часто дышать. Почти задыхаясь. Он сведёт меня с ума. Он здесь, он рядом, он наблюдает... но не говорит. Не признаёт.

Как больно, когда родители ненавидят собственных детей. Иногда мне кажется, что они никогда... никогда не простят меня.

Я вздрогнула, почувствовав горячую, тяжёлую ладонь на плече. Резко вскочила на ноги и посмотрела в глаза мужчине, стоящему передо мной. Холодные, как лёд. Без эмоций. Как будто его вырубили из мрамора. Я фыркнула, усталая, раздражённая:

- Ты издеваешься, чёрт тебя побери?! Я чуть инфаркт не схватила! Перестань так пугать! Не трогай меня! Не смотри на меня так! Ты меня бесишь, пупсик, отстань!

Он не отреагировал. Ни одной эмоции. Ни тени улыбки. Просто смотрел. Пронзительно. Словно сканировал меня насквозь.

- Что ты тут разоралась? - его голос был глубокий, спокойный, но в нём чувствовалось раздражение. - Забыла, где находишься? Как ты меня назвала? Ты реально слишком высоко держишь нос, женщина. Спустись на землю. Ведёшь себя как сумасшедшая. И, да, ты уже осмелилась перейти на "ты"...

Я громко рассмеялась. Вот теперь начинаем играть. Он слишком напряжённый. Слишком контролирующий. Мне хотелось его дразнить. Нарушить его выверенный, безэмоциональный мир.

- Ох, простите моё "невоспитание", пупсик, - усмехнулась я. - Да, я так вас назвала. Вы красивый, чистенький, вылизанный. Я так называю таких мужчин. Пупсики. Или хотите по-другому? Господин? Повелитель? Ваше Высочество?

Он нахмурился. Челюсть напряглась.

- Что, думаете, если у вас есть деньги, можете унижать других? - продолжала я. - Я такая, какая я есть. Немного ненормальная, немного нахальная. Но я не прячусь под маской ледяной серьёзности, как вы. Я живу. А вы? Вы просто существуете. Как робот.

Я сделала шаг ближе и, глядя прямо в глаза, бросила:

- Если я вас так раздражаю, держитесь подальше. Не трогайте меня. И не приближайтесь.

Это было как щелчок по его эго. Он шагнул ко мне, резко схватил меня за предплечье. Его пальцы вжались в кожу, хватка - болезненная. Глаза потемнели, дыхание участилось. Он склонился ко мне, почти касаясь лбом:

- Я поставлю тебя на место, чокнутая. Думаешь, можешь играть со мной?

Внутри всё трепетало - смесь страха и адреналина, но... я не отступила. Мне было весело. То ли от боли. То ли от шока. То ли от безумия сегодняшнего дня. Но этот пупсик... он слишком интересный, чтобы отпустить.

Я улыбнулась, медленно, вызывающе. Подалась к нему ближе и прошептала:

- Да, господин... Мне нравится играть.

Медленно потянулась вперёд, коснулась его губ своими - лёгкий, дерзкий поцелуй. Он тут же отшатнулся, оттолкнув меня, как от огня. Его глаза были полны недоверия. Шока. Он будто забыл, как дышать.

А я... я только рассмеялась и послала ему воздушный поцелуй:

- Спокойной ночи, пупсик.

Развернулась и пошла прочь, быстрыми шагами, не оборачиваясь. Сердце колотилось, губы горели, внутри пульсировало что-то дикое. Мне давно не было так хорошо. Я вела себя, как девчонка. Глупо. Безрассудно. Но мне нравилось. Нравилось провоцировать его. Нравилось видеть, как у него срывает контроль. Он опасный. Тёмный. Угрюмый. Но в нём есть что-то... тёплое. Где-то глубоко.

Люди не могут жить без эмоций. Даже он. Даже такой.

Спустя десять минут я уже открывала дверь в свою маленькую квартиру. Порог - и словно кто-то выключил свет внутри. Настроение, как рукой, смыло. Опять пустота.

Я поставила чайник, заварила себе ромашку. Вышла на балкон. Пятый этаж. Ночной город, засыпающий под шелест листьев. Лето. Тишина. Звёзды. И я.

Села в кожаное кресло, закурила. Первый вдох - горечь. Привычная. Обволакивающая. Чай обжигает губы, сигарета - лёгкие. И мысли. Мысли, от которых не убежишь.

Я снова одна.

Я слегка усмехнулась, вспоминая его лицо, полное шока. Давно я не позволяла себе играть. Семь лет - без чувств. Без эмоций. Просто существовала. Отключила всё. Особенно - после той боли. После него.

Мужчина, которого я когда-то любила. Которому доверилась. И который раздавил меня. Я отталкиваю всех с тех пор. Особенно мужчин.

Я сделала ошибку, слушая сердце. И теперь расплачиваюсь - одиночеством. Болью. И, может быть, немного - сигаретами.

Так мне и надо.

    Рано утром я вошла в кабинет директора. Он уже ждал меня - спокойно, как всегда. Я прижала картонный стакан к груди и подошла к столу с дежурной улыбкой:

- Доброе утро, босс. Ваш любимый - капучино без сахара, как всегда.

Энрике улыбнулся - его улыбка была настоящей. Теплой. Такой, как бывает только у людей, которым действительно не всё равно.

- Доброе, Ариана. Честно говоря, я буду скучать по твоей игривости... У тебя есть для меня ответ?

Я натянула фальшивую улыбку, ту самую, которой научилась скрывать усталость, боль и разочарование. Кивнула, делая вид, что всё под контролем:

- Да. Думаю, соглашусь. Мне правда нужно что-то изменить в жизни. Устала от рутины. Хочу попробовать. А если не понравится - найду другую работу. Я не боюсь перемен.

Энрике посмотрел на меня с лёгкой грустью. Он видел меня насквозь. Но не задавал вопросов.

- Умница. Я уверен, ты не пожалеешь. Вот - контракт. Здесь номер телефона твоего нового босса и адрес. Прочитаешь, подпишешь - звони ему. Его зовут Даниэль Ортега. Удачи тебе, лучик.

Я взяла контракт и, стараясь не показывать раздражение, улыбнулась:

- Спасибо, Энрике.

Я вышла из кабинета, держа сумку крепче, чем нужно. Ненавижу это лицемерие... Улыбки, за которыми скрывается прощание.

На улице я задержалась на мгновение. В последний раз посмотрела на отель, в котором провела несколько лет. Не скажу, что у меня здесь были друзья. Но это место стало частью меня. Здесь я жила. Здесь я выживала.

Чёрный BMW снова стоял у тротуара. Я прищурилась. Улыбнулась. Серьёзно? Машины точно не было, когда я вошла утром. Значит, он снова здесь. Пупсик явно не в восторге после вчерашнего шоу. Но это его проблемы. Я не собираюсь снова с ним сталкиваться.

Проходя мимо машины, я заметила здоровяка на водительском сиденье. Тот самый охранник с лицом кирпичной стены. Помахала ему рукой, с самой наглой улыбкой, на какую была способна. Он снова закатил глаза, устало выдохнул - и этим подарил мне лучшее начало дня. Эти двое... такие кислые, что я начинаю подозревать, что в них нет ни грамма сахара.

Больше я их не увижу.

С этой мыслью я зашла в кафе за углом, села у окна и заказала себе большую чашку латте. Сначала - кофе, потом - контракт. Не наоборот. Всегда по приоритету.

Документ оказался довольно простым. Обычные условия. Но... одна часть привлекла моё внимание.

Обязанности: готовить персонально для босса, подавать еду, убирать за ним со стола, приносить десерт и кофе по требованию...

Я тихо рассмеялась. Ну конечно. Маленький капризный король. Или, может быть, просто избалованный мужик, который в жизни ни разу не готовил себе завтрак.

Шеф-повар, няня и официантка в одном лице. Забавно. Ну, раз уж я решила попробовать - поиграем. Может, будет весело. Хотя, зная мою удачу, мне попадётся сухарь с завышенным ЧСВ.

Я взяла ручку, поставила подпись и вытащила телефон. Нашла номер - «Даниэль Ортега» - звучит сексуально. Я набрала его, прижав трубку к уху, и когда он ответил, я заговорила бодрым, почти игривым тоном:

- Здравствуйте, господин Даниэль, меня зовут Ариана. Я звоню по поводу работы шеф-повара. Я подписала контракт. Когда мы можем встретиться?

Несколько секунд тишины. Потом - тот самый голос.

Низкий. Холодный. Властный.

И до боли знакомый:

- Сегодня. Сейчас. Адрес у тебя есть. Буду через час.

Связь оборвалась. Ни «до свидания», ни «спасибо». Просто - щелчок.

Я уставилась на телефон, моргнула, а потом не сдержалась и рассмеялась. Горько. С усмешкой.

Ещё один надутый индюк. Просто чудесно. Если это и есть мой новый шеф, то впереди меня ждёт настоящее шоу. И, чёрт возьми, мне уже нравится. 

  Такси остановилось у массивных кованых ворот. Я вышла, щурясь от яркого солнечного света, и... на секунду перестала дышать.

Передо мной возвышался роскошный особняк - настоящий архитектурный шедевр, утопающий в зелени и покое. Двухэтажный дом цвета слоновой кости с черными оконными рамами смотрелся строго и изысканно. Балконы были оформлены перилами из матового стекла, будто невесомыми, что добавляло строению современную элегантность.

Фасад дома сиял чистотой и сдержанным блеском, подчёркивая богатство без показной вычурности. Мощёная камнем дорожка вела к широкой двери из тёмного дерева с золотистой фурнитурой. По бокам - симметричные клумбы с живыми изгородями, ухоженными цветами и ароматными кустарниками, а в глубине - открытая терраса с белоснежной мебелью и видом на сад.

Воздух здесь был другим - чистым, прохладным, пропитанным свежестью зелени и лёгким ароматом жасмина. Это место казалось отрезанным от мира, будто спрятанным оазисом, всего в десяти километрах от шумной Валенсии.

Я стояла, зачарованная, с лёгким ощущением, будто попала в другой мир - утончённый, дорогой, закрытый. На мгновение мне стало не по себе: неужели я действительно должна работать здесь? Это дом, в котором, кажется, обитают только безупречность, власть и холодный порядок. Я почти слышала, как мои кроссовки предательски шуршат по идеально вычищенной плитке.

И в этот момент за моей спиной раздался низкий, спокойный, но до мурашек знакомый голос:

- Добро пожаловать.

По моей спине прошёл холодок. Я застыла. Сердце стукнуло больно в груди.

Я медленно обернулась - и побледнела.

Он.

Он.

Тот самый мужчина с ледяным взглядом и вечным раздражением на лице.

Пупсик.

Нет. Только не он. Не может быть. Это абсурд.

Я оцепенела, глядя на него, как на фантом из кошмара. Он стоял в паре метров от меня, всё такой же высокий, безупречно одетый в тёмно-синий костюм, с открытым воротом белоснежной рубашки и теми самыми глазами - холодными, прожигающими насквозь.

Это он? Мой новый начальник? Господин Ортега?

Нет, это уже не просто шутка Вселенной. Это - чёткое наказание.

Наказание за мою дерзость, за то, что я показала язык его телохранителю, за поцелуй, за все глупости, что я сотворила.

Поздравляю, Ариша. Ты вляпалась по-крупному.

Мне было так неловко, что я не могла даже поднять взгляд. В груди сжалось - как я смогу работать на него? Это же абсурд. Он меня терпеть не может. Я позволяла себе дерзости, подшучивала, дразнила его... а теперь - я должна готовить ему еду, убирать за ним, выносить его холодный, прожигающий взгляд.

Будет тяжело. Но я ведь люблю трудности, не так ли? Посмотрим, насколько далеко меня заведёт это новое безумие.

Я изобразила уверенную улыбку, стараясь скрыть напряжение:

- Здравствуйте, господин Даниэль. Рада вас снова видеть... И тебя, здоровяк!

Я кокетливо помахала телохранителю, который, кажется, на мгновение перестал дышать. Он вытаращил на меня глаза, как будто увидел призрак в кружевном платье. Я улыбнулась шире. Что такого? Просто пытаюсь быть вежливой.

Даниэль не удостоил меня ни намёка на улыбку. Его взгляд стал ещё холоднее, и, пройдя мимо, он бросил через плечо, сдержанно, властно:

- Следуй за мной.

Я поспешила за ним и, перешагнув порог дома, замерла.

Это было... впечатляюще.

Интерьер особняка отражал его хозяина: строгий, современный, дорогой. Пол из тёмного матового дерева контрастировал с белоснежными стенами и чёткими геометрическими линиями. Картины в чёрных рамах висели идеально симметрично, создавая ощущение порядка, почти военной точности.

Просторная гостиная и кухня составляли единое открытое пространство. В центре - изящная лестница из стекла и стали, ведущая на второй этаж, со светом, падающим сверху сквозь большое окно под потолком.

Кухня была настоящим произведением искусства - в холодных оттенках чёрного, белого и графитового. Последняя техника встроена в идеально выровненные панели, столешницы из тёмного гранита, блестящие, как зеркало. В углу - небольшой круглый стеклянный стол с двумя минималистичными чёрными стульями. Рядом - барный остров изогнутой формы с алыми кожаными высокими стульями, словно акценты в этом идеально продуманном пространстве.

Я не могла отвести взгляд. Всё казалось безупречным, стерильным, как операционная комната для гурмана. Я даже не заметила, что он остановился и смотрит на меня.

- Здесь ты будешь готовить для меня. - Его голос был холодным и чётким. - Кухня должна быть безупречной всегда. Я дам тебе составленное мною меню и расписание. Ты будешь готовить строго по нему. Всё ясно?

Я молча кивнула, всё ещё зачарованная пространством. Даже его ледяной тон не мог испортить ощущение, что я оказалась в месте, где еда становится ритуалом.

Он шагнул ближе, почти касаясь меня своим присутствием, и его голос стал более жёстким, угрожающе тихим:

- Веди себя прилично. Говори прилично. Не играй со мной. Не подшучивай надо мной. Я терпеть не могу твой характер, но, как говорят, ты умеешь быть полезной. Не разговаривай со мной без причины. Не зли меня. Ты должна уважать меня. Называй меня «господин». Поняла?

Его глаза были как лёд - неподвижные, тёмные, режущие. Я чувствовала, как вспыхивают щеки, но взяла себя в руки. Он теперь мой босс. Господин. Он платит мне за эту работу.

Время перестать вести себя как девчонка.

- Да, господин. Я поняла. Простите за моё поведение... Иногда я бываю импульсивной, особенно когда эмоции зашкаливают.Обещаю - это не повторится. Я буду вести себя достойно.

Он всё ещё смотрел на меня с ледяной серьёзностью. Затем коротко кивнул.

- Конечно. Если хочешь получать зарплату - именно так и будет. Пойдём, я покажу тебе комнату.

Я моргнула, не сразу поняв:

- Простите... комнату?

- Ту, где ты будешь спать. Ты читала контракт?

Я нахмурилась:

- Да, читала...

- И?

- И...?

Он громко выдохнул, как будто ему пришлось объяснять это уже в сотый раз:

- Хреново читала. С понедельника по пятницу ты живёшь здесь. По выходным - свободна. Я не терплю опозданий. Ты бы не успевала добираться из города вовремя, поэтому оставайся здесь. Не шуми. Не мешай. Не появляйся без причины. Ясно?

- Ясно, - буркнула я. Чувствую себя как в армейских казармах.

Мы поднялись по лестнице. Второй этаж встретил нас узким коридором, приглушённым светом и тишиной. Вдоль коридора - три двери. Он открыл первую, ближайшую к лестнице.

Комната была небольшой, но изумительно уютной. Кровать в центре - широкая, застеленная белым бельём с шоколадными подушками. Шторы в тон, мебель простая, но добротная. В углу - туалетный столик и вместительный шкаф. Ковёр мягкий, пушистый, как облако. А за стеклянной дверью... балкон.

Я не сдержала улыбку. Уютно, стильно, и - балкон. Значит, мой вечерний ритуал с тёплым воздухом и чашкой чая наедине с тишиной сохранён.

А ещё... личная ванная. Вау.

Мы вышли из комнаты, и возле лестницы он вновь остановился, обращая на меня тот же холодный, властный взгляд:

- Всё понятно?

- Да, господин. Что желаете на обед?

- Подумаю. Но сначала - тебе нужно принести несколько комплектов одежды. Я дам тебе униформу, в которой ты будешь находиться в доме. За продуктами будешь ходить сама, Лука тебя отвезёт. Всё просто: готовь, подавай, убирай - и будь послушной. И тихой.

Я фыркнула едва заметно:

- Звучит... довольно скучно. Какой у меня график? Со скольки начинается мой рабочий день и во сколько заканчивается? Мне можно хотя бы выйти на улицу? Или вечером в город?

Он прищурился:

- В десять - тишина. В выходные делай что хочешь, хочешь - оставайся здесь, но чтобы я тебя не видел и не слышал. Я люблю порядок и тишину. Ясно? Гуляй, но недалеко. И не забывай, где ты находишься.

Он сделал паузу, его голос стал ещё строже:

- Сегодня обед должен быть готов к часу. Хочу говяжий стейк средней прожарки, свежий салат, без хлеба. И бокал сухого красного вина. Всё необходимое найдёшь в холодильнике. Это пока всё. Осваивайся. Я попрошу Милену зайти - она всё объяснит. Моя домработница.

Он развернулся и уверенно, не оглядываясь, ушёл в комнату в конце коридора.

Я выдохнула громко, с нарастающим раздражением. Это не дом - тюрьма. Он - диктатор, одержимый контролем. Реально, у него что-то не в порядке с головой. Псих. Симпатичный, но псих.

Милена появилась чуть позже. Женщина лет сорока трёх, нежная, вежливая, очень аккуратная. Светлые волосы собраны в строгий пучок, глаза ясные, голубые, с длинными ресницами, подчёркнутыми чёрной тушью. На губах - лёгкий блеск, на лице - тёплая улыбка. Её форма - белая рубашка, чёрная юбка до колен и удобные балетки - выглядела опрятно и строго.

Она объяснила всё в деталях: её обязанности - чистота, стирка, порядок. Живёт в доме уже полгода. Говорит, шеф редко бывает дома, так что у неё было много свободного времени. Её удивило, что мне выделили комнату на втором этаже рядом с ним - на первом полно свободных, но... его дом, его правила.

Время приближалось к полудню, когда Милена принесла мне белый короткий халат, тонкие одноразовые перчатки и сеточку для волос. У меня не было с собой сменной одежды, поэтому я решила, что схожу за вещами после обеда.

Я переоделась, взглянув на себя в зеркало. Белоснежный халат выше колена подчёркивал фигуру, делая образ неожиданно соблазнительным, несмотря на сеточку на голове. Волосы, длинные и чёрные, я собрала в аккуратный пучок, натянула сеточку и спустилась на кухню.

Рабочее пространство встретило меня свежестью и идеальным порядком.

Я открыла холодильник и начала готовиться к ритуалу приготовления - моему искусству.

Процесс пошёл.

Я выбрала мраморный стейк - идеальный для средней прожарки. Дала ему дойти до комнатной температуры, пока мыла и нарезала овощи для салата: хрустящий романо, сочно-красные черри, тонкие слайсы огурца, немного рукколы и капля оливкового масла первого отжима с бальзамическим уксусом. Всё - строго в балансе.

Тем временем я разогрела сковороду до идеальной температуры. Масло - смесь сливочного и оливкового - зашипело под мясом. Каждую сторону я обжарила ровно по две минуты, следя за цветом корочки и сохраняя сочность. Затем - мясо отправилось на отдых под фольгу.

Я аккуратно накрыла стол: чёрная керамическая тарелка, столовые приборы с матовой сталью, льняная салфетка. Нашла бутылку выдержанного красного вина, вытащила штопор из нижнего ящика, открыла бутылку - медленно, с уважением к моменту - и налила вино в высокий бокал. Часы показывали 12:57.

Именно тогда я услышала его шаги. Ритмичные, уверенные, тяжёлые. Он вошёл в кухню.

На нём была чёрная футболка, плотно облегающая мускулистое тело, и чёрные спортивные штаны. Простая одежда, но на нём она выглядела... почти угрожающе. Я невольно задержала дыхание, пока он подходил к столу. Его взгляд окинул еду, затем задержался на стейке. Он не садился сразу, не брал приборы.

Вместо этого он холодно произнёс, не глядя на меня:

- Разрежь его.

Я замерла на мгновение. Он не просит. Он приказывает.

Я не возмущалась. Без слов взяла его тарелку и аккуратно, почти церемониально, разрезала стейк на ровные, аппетитные кусочки. Каждый из них я вернула обратно в тарелку с точностью, будто сервировала блюдо в изысканном ресторане. Даниэль не сводил с меня глаз. Его взгляд был прищуренным, изучающим, холодным. Я встретила его взгляд спокойно, без вызова, с почти ледяным равнодушием. Ждала. Молча. Пока он решит, что делать дальше.

- Чего ждём? - произнёс он наконец, медленно, с нажимом. - Попробуй первая.

Я едва не закатила глаза, но сдержалась.

Он действительно думает, что я могу его отравить?

Без слов я подошла к нему, плавно, с лёгкой демонстрацией бёдер, как будто сцена принадлежит мне. Я взяла вилку, воткнула её в кусочек мяса, а затем - не отрывая взгляда от его глаз - медленно положила его в рот.

Я закрыла глаза и позволила себе короткий, искренний стон удовольствия. Мясо было идеально приготовлено - сочное, мягкое, насыщенное ароматами, оно таяло на языке. Открыла глаза - он пристально наблюдал за мной. Его бровь чуть приподнялась. Мне показалось, что в уголках его губ промелькнуло что-то похожее на одобрение... или интерес.

Я слегка изогнула губы в лукавой полуулыбке и, мурлыча, проговорила:

- Вкусно. Можно есть.

Я подала ему чистую вилку. Он взял её молча и начал есть. Я отступила на шаг, наблюдая за ним, затаив дыхание. Он ел размеренно, спокойно, ни единой лишней эмоции на лице. Ни капли похвалы. Ни одобрения. Ни раздражения. Он будто бы анализировал вкус, не позволяя себе даже удовольствия. Я нервничала, не зная, доволен ли он. Но ел с аппетитом - это было единственным утешением.

Мой живот предательски заурчал. Я сглотнула слюну и постаралась не смотреть на еду. Он продолжал обедать, делая маленькие глотки вина, его движения были безупречно отточены - каждый жест будто заранее просчитан. Смотреть, как он ест, было эстетическим удовольствием. Красивый, мужественный, собранный до предела. Хищник в домашней обстановке. Жаль только, что холодный, как лёд.

Закончив, он встал молча. Не сказав ни слова - ни «спасибо», ни «вкусно», ни даже простого кивка - он вышел из кухни и начал подниматься по лестнице. Я осталась стоять, глядя на пустую тарелку и почти нетронутый бокал с вином.

Молча собрала посуду, загрузила всё в посудомоечную машину и направилась наверх. Постучала в дверь его кабинета и осторожно приоткрыла её. Он стоял за массивным столом, сосредоточенно печатая что-то на ноутбуке. Услышав скрип двери, он не отрываясь от экрана, поднял бровь:

- Что?

Я улыбнулась с вежливой мягкостью:

- Хотела бы ненадолго отлучиться, съездить за своими вещами... Если, конечно, вы довольны мной и позволите остаться у вас.

Он прищурился, его взгляд стал ледяным, но в нём было что-то оценивающее, хищное:

- В три часа хочу кофе и какой-нибудь десерт. Не задерживайся. Лука отвезёт тебя.

Я тут же улыбнулась, с явным облегчением:

- Конечно. Спасибо.

Я быстро переоделась и спустилась вниз, где меня уже ждал тот самый Лука - всегда угрюмый, с лицом, будто он ненавидит всё живое. Молча мы поехали к моей квартире. В этом доме ни один человек не улыбается. Здесь царит вечный траур. Ужасно.

Собирая вещи в коробки, я ловила себя на мысли, что всё это странно быстро. Я переезжаю. К нему. В дом, где мне не нужно будет платить за аренду. В комнату, которая пахнет диктатом и тишиной. Но в то же время - здесь мне больше нечего держать. Я посмотрела на пустой, холодный дом и прошептала, словно прощаясь с частью себя:

- Буду скучать... хоть мне и было здесь одиноко.

Лука помог мне отнести коробки в багажник  роскошного BMW. Я понятия не имела, как все вещи уместятся в ту маленькую комнату у Даниэля. Прежде чем сесть в машину, я оглянулась.

И замерла.

Отец.

Он снова стоял вдалеке.

На этот раз я не колебалась. Взяв подол юбки, несмотря на высокие каблуки, я рванула к нему, сердце бешено стучало. Он шёл быстро, но мне удалось настичь его, схватить за плечо и резко развернуть к себе.

Я захлебнулась от эмоций, когда встретила его зелёные глаза - знакомые, родные... и полные презрения.

Я истерично улыбнулась, борясь с комком в горле:

- Здравствуй, папочка. Наконец-то я смогла увидеть твои глаза...

Он смотрел на меня молча, с каменным лицом. Его челюсть была сжата, взгляд - непреклонен.

Наконец он заговорил.

Холодно. Безразлично:

- Тебя уволили?

Я горько улыбнулась, пытаясь скрыть дрожь в голосе:

- Мне предложили работу с высокой зарплатой... Я буду шеф-поваром у одного состоятельного человека. Не могла отказаться...

Пауза.

- Как мама?

Глаза отца, эти зелёные, когда-то тёплые и родные, мгновенно потемнели. Его черты лица исказились яростью. Он сделал шаг ближе, и я ощутила, как внутри меня всё сжалось.

- Жизнь тебя ничему не учит, Ариана! - его голос был резким, как плеть. - Ты бросила отличную работу! Ты будешь об этом жалеть.

Он скользнул взглядом по коробкам и чемоданам, с прищуром:

- Вижу, переезжаешь... Интересно, куда?

Я сглотнула с трудом. Сердце заколотилось.

Отец всегда был строг, жёсткий, с древними, закостенелыми убеждениями. Он считал грехом жить, целоваться, спать с мужчиной до свадьбы. Именно это когда-то стало причиной, по которой он выгнал меня из дома. Он смотрел на меня, как на падшую, грязную. Как на позор.

Я решила не лгать. Не было смысла. Он всё равно презирает меня.

- Я... буду жить у босса. В отдельной комнате. Такие условия, - прошептала я, избегая его взгляда.

Он нервно фыркнул. Его челюсть сжалась, губы скривились в презрительной усмешке.

- Легкомысленная девчонка! - рявкнул он. - Мда... Теперь я точно знаю, ты ничему не научилась. Ты всё та же... грязная девчонка. Ты не достойна прощения. Ни моего. Ни матери. Живи теперь в своей новой постели.

Каждое слово било по сердцу, как удар кулака.

Я моргнула, но глаза обожгло. Слёзы стояли в них, но я держалась. Я не дам ему удовольствия увидеть мою слабость. Никогда.

Он отвернулся от меня,  с холодной, почти царственной равнодушностью. И пошёл прочь.

Просто ушёл.

Как будто я - ничто.

И в этот момент что-то внутри меня оборвалось.

Мои ноги подогнулись. Грудь сжалась. Стало трудно дышать. Воздуха не хватало, как будто кто-то сжал мне горло. Сердце колотилось в бешеном ритме, ладони вспотели, тело начало дрожать. Я попыталась сделать шаг, но в глазах помутнело, всё плыло, всё расплывалось. Звук стал глухим, далёким. Мир - невыносимо чужим.

Нет. Нет. Нет.

Не сейчас. Не здесь.

Не опять...

Я прижала мокрую ладонь к холодной кирпичной стене, опершись всей тяжестью тела, стараясь вдохнуть поглубже.

- Успокойся... Дыши... - прошептала сама себе. - Твою мать, Ариана, соберись...

Но дыхание прерывалось на судорожные глотки воздуха, сердце било по рёбрам, как птица в клетке, рука продолжала дрожать, как под электрическим током.

В этот момент кто-то коснулся моего плеча. Я вздрогнула и резко обернулась, дыхание оборвалось на вдохе.

Лука.

Он стоял рядом, прищурившись, его мрачное лицо на мгновение стало чуть мягче. Он внимательно смотрел на меня, долго, будто считывал мой пульс, моё состояние. Потом его голос раздался хрипло и сухо:

- Всё нормально?

Я попыталась взять себя в руки. Обхватила дрожащую руку другой и натянуто улыбнулась.

- Да. Прости... Пойдём.

Он не ответил. Просто молча кивнул и пошёл рядом. Я чувствовала, как мои ноги подкашиваются на каждом шагу, но я шла вперёд. Не упасть. Не сломаться. Держись.

Села на заднее сиденье машины, выдохнув тяжело, судорожно. Спина прилипла к прохладной коже кресла. Меня трясло. Лицо горело. Я зажмурилась и дышала - медленно, глубоко, сквозь боль в груди и панику.

Слёзы катились по щекам, я не могла их остановить.

Внутри звучало одно-единственное:

Они никогда меня не простят. Никогда.

И, может быть... я действительно не заслуживаю прощения.