Падение его знаменитой любовницы

Я отказалась от двадцатимиллиардного наследства и разорвала все связи с семьей. И все это ради Игната, с которым я была вместе пять лет.

Но в тот самый момент, когда я собиралась сказать ему, что беременна, он ошарашил меня новостью.

Он хотел, чтобы я взяла на себя вину его подруги детства, Эвелины. Она сбила человека и скрылась с места ДТП, а ее карьера не могла выдержать такого скандала.

Когда я отказалась и рассказала о нашем ребенке, его лицо стало ледяным. Он приказал мне немедленно сделать аборт.

«Эвелина — женщина, которую я люблю, — сказал он. — Если она узнает, что ты ждешь от меня ребенка, это ее убьет».

Его ассистент записал меня на процедуру, и в клинику я поехала одна. Там медсестра сказала мне, что операция сопряжена с высоким риском бесплодия.

Он знал. И все равно отправил меня туда.

Я вышла из клиники, решив сохранить ребенка. В ту же секунду на экране телефона всплыло уведомление. Восторженная статья о том, что Игнат и Эвелина ждут первенца, с фотографией, где его рука заботливо лежит на ее животе.

Мой мир рухнул. Смахнув слезу, я набрала номер, по которому не звонила пять лет.

«Папа, — прошептала я срывающимся голосом. — Я готова вернуться домой».

Глава 1

— Что ты только что сказал?

Вопрос повис в воздухе нашей минималистичной квартиры, дизайн которой я придумала сама. Мой голос был едва слышен.

Игнат Тарасов, мой парень, с которым мы были вместе пять лет, даже не оторвался от телефона. Он просто повторил, спокойно и буднично.

— Я сказал, Эвелине нужно, чтобы ты взяла вину на себя. Это было ДТП со скрытием с места происшествия, Женя. Мелочь, никто серьезно не пострадал, но ее карьера сейчас не выдержит скандала.

Я уставилась на него, на красивое лицо, которое так долго любила. Теперь оно казалось чужим.

— Ты хочешь, чтобы я сказала, что была за рулем ее машины? Что я сбила кого-то и сбежала?

— Это логично, — сказал он, наконец подняв глаза. В них был холодный расчет. — Ты не публичный человек, ты архитектор. Тебе не нужно защищать свою репутацию. Ты справишься с давлением. А Эвелина... она такая хрупкая.

У меня затряслись руки.

— Хрупкая? Игнат, она нарушила закон. А как же моя репутация? Моя карьера?

— На твою карьеру это не повлияет, — отмахнулся он. — Наши юристы все уладят. Штраф, может, исправительные работы. Это пустяки.

Холодная ярость поднялась в моей груди.

— Пустяки? Игнат, ты вообще понимаешь, о чем просишь? Я ушла из семьи ради тебя. Я отказалась от своего имени, от наследства, от всего, чтобы мы могли жить нормальной жизнью, без их влияния. Я сделала это для тебя.

— И я ценю это, Женя, правда, — сказал он, смягчившись. Он встал и подошел ко мне, пытаясь взять меня за руки. — Поэтому я знаю, что ты достаточно сильна, чтобы сделать для нас еще одну вещь. Для меня.

Он был совсем близко, его знакомый запах окутывал меня. Раньше он успокаивал. Теперь от него тошнило.

— Есть еще кое-что, — сказала я, отступая от его прикосновения. Голос дрожал.

Он остановился, и на его лице промелькнуло раздражение.

— Что еще?

— Я беременна.

Слова прозвучали тихо, но весомо. Я узнала об этом только сегодня утром. Я планировала устроить романтический ужин, чтобы рассказать ему, чтобы отпраздновать.

Игнат замер. Его обаятельное выражение лица исчезло, сменившись выражением, которого я никогда раньше не видела — холодной, жесткой паникой.

— Нет, — сказал он.

— Да. Я сделала тест. У меня шесть недель.

Он провел рукой по своим идеально уложенным волосам и зашагал по комнате.

— Это катастрофа. Полная катастрофа.

Я рассмеялась. Смех был сломленным, пустым. Слезы, о которых я и не подозревала, хлынули по щекам.

— Катастрофа? Это твой ребенок, Игнат.

— Эвелина сейчас этого не выдержит! — рявкнул он, оборачиваясь ко мне. — Стресс из-за аварии, ее тревожность... новость о том, что ты ждешь от меня ребенка, просто уничтожит ее. Она не такая сильная, как ты, Женя. Ей нужна моя полная поддержка.

— Значит, снова я должна жертвовать собой? — слова с трудом прорывались сквозь стиснутые зубы. — Моя жизнь, моя репутация, а теперь... наш ребенок?

Он перестал ходить и посмотрел на меня. В его глазах была леденящая жалость.

— Мы не можем оставить этого ребенка. Не сейчас.

Мир пошатнулся. Пол уходил из-под ног.

— Что ты такое говоришь?

— Я говорю, что тебе нужно сделать аборт, — сказал он, его голос стал низким, убеждающим. — Это к лучшему. Для всех. Как только все уляжется с Эвелиной, мы сможем попробовать снова. Просто... сейчас неподходящее время.

У меня перехватило дыхание. Он говорил о нашем ребенке, как о неудобной встрече, которую можно перенести.

— Это твой ребенок, Игнат, — прошептала я охрипшим голосом. — Твоя кровь.

— А Эвелина — женщина, которую я люблю! — заорал он, наконец теряя самообладание. — Она ранимая! Это ее сломает! Неужели ты не можешь понять?

Я просто смотрела на него, мой разум был пустой стеной боли. После долгого молчания на моих губах появилась печальная, искаженная улыбка.

— Хорошо, — сказала я. — Хорошо, Игнат.

На его лице отразилось облегчение. Он не заметил пустоты в моих глазах.

В этот момент зазвонил его телефон. Веселая поп-песня, в которой я узнала один из хитов Эвелины. Он тут же ответил.

— Эля? Привет, малышка, что случилось? Не плачь, я уже еду. Я сейчас буду.

Его голос был нежным, любящим. Таким голосом он не говорил со мной уже много лет.

Он повесил трубку и схватил ключи, даже не взглянув на меня, бросился к двери.

— Я попрошу ассистента записать тебя на прием, — бросил он через плечо. — Только сделай это побыстрее.

И он ушел. Дверь щелкнула, оставив меня в тишине, которая была громче его криков.

На следующий день я была в клинике. Воздух пах антисептиком и тихим отчаянием. Медсестра, принимавшая мои данные, смотрела на меня с жалостью. От этого у меня по коже пошли мурашки.

Она протянула мне планшет с формой согласия. Внизу уже стояла его подпись: Игнат Тарасов. Он подписал ее сегодня утром, даже не зная, соглашусь ли я. Он был так уверен во мне.

— Врач просил вас предупредить, — тихо сказала медсестра, избегая моего взгляда, — что из-за небольшого осложнения эта процедура несет высокий риск бесплодия в будущем. Есть вероятность, что вы больше не сможете забеременеть.

Планшет выскользнул из моих онемевших пальцев и с грохотом упал на пол.

Он знал. Он должен был знать. Врач сказал бы его ассистенту, а ассистент — ему. Он знал, что это может сделать меня бесплодной, и все равно подписал форму. Все равно отправил меня сюда, чтобы стереть нашего ребенка и мое будущее.

Я сильно прикусила губу. Медный привкус крови наполнил рот, но я ничего не чувствовала. Только огромную, холодную пустоту.

Я была готова пройти через это. Просто покончить с этим, вырезать из себя последнюю частичку его. Я встала, чтобы пойти за медсестрой.

И тут я это почувствовала.

Крошечное, безошибочное трепетание глубоко внутри. Врач говорил, что для настоящих толчков еще слишком рано. Но я почувствовала. Искорку жизни, безмолвный протест.

Не отпускай меня.

— Нет, — сказала я, мой голос прозвучал громко и ясно в тихой комнате.

Медсестра удивленно обернулась.

— Я не буду этого делать, — сказала я, отдергивая руку. — Я оставлю своего ребенка.

Я вышла из клиники, оставив бланк согласия на полу. Дневное солнце слепило глаза, и на мгновение я почувствовала прилив сил. У меня есть мой ребенок. Это все, что имело значение.

Затем я достала телефон. Экран загорелся срочной новостью из популярного Telegram-канала о жизни звезд.

Заголовок был как удар под дых: «Эвелина Хохлова и ее бойфренд Игнат Тарасов ждут первенца! Источники сообщают, что Хохлова на седьмом небе от счастья после недавних проблем со здоровьем».

Статья была полна их вчерашних фотографий, когда они выходили из шикарного ресторана. Игнат обнимал ее, его рука защищающе лежала на ее плоском животе. Они оба улыбались, сияя для камер.

Под статьей комментарии были как помойка.

«Кто вообще эта Евгения Фоли? Та, что сбила человека на машине Эвелины? Наверное, какая-то одержимая фанатка, которую Игнат пожалел».

«Я слышала, она его годами преследовала. Хорошо, что он наконец-то с кем-то своего уровня».

«Она такая простушка. Конечно, он выбрал звезду вроде Эвелины. А теперь они создают семью! Так рада за них!»

Я снова прикусила губу, на этот раз сильнее. Я почувствовала, как лопнула кожа, как теплая струйка крови потекла по подбородку. Но я все еще не чувствовала боли. Я была совершенно онемевшей.

Я посмотрела на свой живот, и одна слеза скатилась по щеке и упала на руку.

— Все хорошо, — прошептала я крошечной жизни внутри меня. — Я тебя защищу. Я обещаю.

Я вытерла лицо, выражение стало жестким. Я открыла контакты и нашла номер своего адвоката.

— Мне нужно, чтобы вы подготовили документы на развод, — сказала я ровным, холодным голосом. — И я хочу получить все, что мне причитается.