Бриг «Чёрная Маркиза»

-– Дидье, что там за шум внизу?

Глубокий женский голос музыкой прозвучал в маленькой убогой комнатушке над трактиром "Голова быка".

Дидье вздохнул, с неохотой поднявшись с разворошенной постели, и босиком прошлёпал к двери. Постоял, прислушиваясь, и махнул рукой.

-– Мальчишка капитана Грира, канонир, затеял скандал, Маркиза.

-– Эдвард Грир? Грир-Убийца? Он здесь? -– В голосе женщины прозвенели тревога и негодование.

"Но не страх", -– с гордостью подумал Дидье, оборачиваясь и встречая твёрдый взгляд её серых огромных глаз.

В этом мелодичном голосе и в этих ясных глазах не было страха даже тогда, когда Тиш стояла с пистолетами в обеих руках на палубе "Чёрной Маркизы", бестрепетно встречая надвигавшийся на них испанский корвет.

-– А что там с мальчиком? -– нетерпеливо спросила она.

Дидье, вернувшись к постели, пожал плечами, натянул через голову свою рубаху и сладко зевнул.

После того, что только что творилось в этой постели, им обоим стоило бы поспать хотя бы часок. Так нет же... Чтоб черти забрали этого Грира и его любовничка!

Дидье кое-как пригладил свои взлохмаченные русые вихры и вздохнул:

-– Не знаю, где уж подобрал его Грир, но ему не удалось сломать этого Морана. Вон как разоряется. Отчаянный молокосос... Да оставь ты их, что тебе за дело до них, Маркиза? Patati-patata! Чепуховина! У Грира и без того к тебе старые счёты... -– безнадёжно пробормотал он, завороженно наблюдая за тем, как она, прекрасная в своей смуглой жаркой наготе, встаёт с кровати и ищет сорочку в ворохе сброшенной на пол одежды.

Каждый раз они так торопились оказаться в постели, словно этот раз был оследним.

"Когда-нибудь так оно и будет", -– мрачно подумал Дидье, но тут же, по своему обыкновению, прогнал эту мысль.

Старпом "Чёрной Маркизы" Дидье Бланшар свято верил, что позволять себе дурные мысли -– значит накликать беду. Он всегда жил одним днём, не задумываясь о том, что было вчера и будет завтра. Кюре их деревенского прихода в Квебеке, отец Гийом, давным-давно прочёл ему одно место из Священного Писания, и Дидье запомнил его наизусть.

"Не заботьтесь о завтрашнем дне, ибо завтрашний день сам будет заботиться о своём: довольно для каждого дня своей заботы".

Так что он, Дидье Бланшар, жил как надо -– по заповедям Господним.

Пока он размышлял обо всём этом, Тиш надела сорочку, панталоны, кружевные чулки и встряхнула своё вишнёвое атласное платье.

-– Дидье? -– пропела она, лукаво взглянув на него. -– Ты там что, окаменел?

Одна часть его тела уж точно окаменела вновь.

Тиш провела тёплыми пальцами по его скуле, ласково заглянув в растерянные зелёные глаза.

-– Зашнуруй мне корсаж, -– попросила она, поворачиваясь к нему спиной и проворно собирая чёрные шёлковые кудри в тяжёлый узел на затылке. -– Пожалуйста.

Глубоко вздохнув, Дидье нехотя дёрнул за ленточки корсажа, жадно глядя на её обнажившуюся гибкую шею и хмуро гадая, как же он теперь застегнёт собственные штаны.

Ответ был ясен, как день -– с трудом.

Хмыкнув, он в очередной раз мысленно пожелал, чтобы Морской Хозяин вогнал свой трезубец прямо в глотки Гриру и его красавчику, так не вовремя затеявшему свару. Ну или в задницы. Вот то, чего они оба как раз заслуживают.

Кое-как натянув штаны, Дидье заботливо распихал по карманам весь арсенал, выданный ему Лукасом перед отправкой на берег. Если в трактире начнётся заварушка, этот самый арсенал им ох как пригодится.

Patati-patata!

Дидье Бланшар всегда полагался на милость судьбы, как на милость женщины.

-– Вы, проклятые трусы, вы же знаете, что я лучший канонир на этом побережье Атлантики! Неужели никто из вас не хочет меня нанять?!

Услышав в ответ взрыв грубого хохота, Моран до крови закусил губу..

-– Главное, что Грир-Убийца тебя хочет, а мы не хотим ему перечить, малыш, -– наконец прогудел густым басом Ульф, капитан корвета "Наяда", и, залпом осушив свою кружку эля, со стуком поставил её на стол.

Жаклин Делорм, владелица брига "Сирена", тонко улыбнулась, поправляя золотисто-рыжие локоны. Из-под полуопущенных ресниц она пристально разглядывала Грира, молча наблюдавшего за действом. Жаклин задумчиво повертела браслет на тонком запястье. У неё были свои планы относительно Грира, и она пока не могла определить, как в них вписывается Моран Кавалли, имеет ли этот красавчик какое-то значение для Грира или это просто очередная его игрушка.

Жаклин покривилась -– брезгливо и незаметно.

-– Никто здесь не станет перечить Убийце, -– с готовностью поддакнул Ульфу Сильвестр, штурман "Свирепого". -– Так что, парень, брось разоряться без толку, пей свой ром и возвращайся на "Разящий".

-– Никогда! -– крикнул Моран, судорожно сжимая кулаки и сверкая глазами. -– Понял, Грир? Никогда!

Сам Грир, сидя тут же за столом в углу, наблюдал за всем этим действом с лёгкой усмешкой на загорелом хищном лице. Он был уверен, что мальчишка никуда не денется. Завсегдатаи трактира и без него, Грира, прекрасно объяснили Морану сложившийся расклад. Никто из них не посмеет перейти ему дорогу и взять мальчишку канониром на свой корабль, потому что не захочет навлечь на себя месть Грира-Убийцы. Все знали, что у капитана "Разящего" нет врагов -– ибо они очень быстро отправлялись к праотцам.

Так что мальчишка побесится-побесится и вернётся к нему на корабль.

Ему просто нравилось беситься, вот и всё.

Грир неожиданно задумался над тем, какая подоплёка кроется под неистовым желанием Морана уйти от него. Ну да, в первую их ночь он взял его силой и хитростью, опоив и связав. Но ведь после этой первой бешеной ночи были и другие, когда мальчишка приходил к нему сам. Сам!

Грир мотнул головой и насмешливо осведомился:

-– Чем ты недоволен, Моран?

Парень стремительно повернулся к нему, как готовая к броску кобра. Синие глаза его пылали.

-– Я тебе не раб! Я свободен и желаю уйти!

-– Желай на здоровье, -– с ленивой издёвкой протянул Грир, неторопливо отпивая глоток рома из своей кружки. -– Но никто здесь не возьмёт тебя канониром. Разве что ... -– он выдержал долгую паузу, -– шлюхой в этот кабак.

Раздался новый взрыв громового хохота, и сам капитан "Разящего", не выдержав, тоже торжествующе рассмеялся. Но смех его оборвался, как и шум вокруг, едва Грир почувствовал у горла ледяное острие кинжала.

Мальчишка и вправду был быстрым, как змея, подумал Грир со странной гордостью.

Глядя в его сузившиеся синие глаза, ставшие сейчас почти чёрными, он медленно проговорил:

-– Ну давай, Моран, сильнее, чего ты ждёшь?

Сильнее! Вот что хрипел мальчишка прошлой ночью, выгибаясь под ним. И по тому, как дрогнуло что-то в глазах Морана, Грир понял, что и тот это вспомнил.

-– Мне нужен канонир, -– прозвенел вдруг над их головами ясный женский голос.

Наступила мёртвая тишина. И в этой тишине Моран медленно отнял клинок от шеи Грира, зачарованно глядя вверх, на лестницу, ведущую в комнаты над трактиром.

На ступеньках этой лестницы стояла молодая женщина в вишнёвом, расшитом золотом атласном платье, вскинув черноволосую голову так, словно её венчала невидимая корона. Золотисто-смуглая кожа её сияла в свете ламп, сияли и огромные глаза цвета дымчатого топаза.

Оглядев всех присутствующих, окаменевших, как в последней мизансцене спектакля, она не спеша начала спускаться по ступенькам, постукивая каблучками.

-– Маркиза! -– испуганно и восторженно выдохнул кто-то рядом с Мораном.

-– Чёрная Маркиза! Ведьма! -– подхватили и другие.

Жаклин Делорм снова брезгливо скривила губы, теперь уже в открытую. Она не могла спокойно смотреть на то, как лихие корсары при виде этой никчемной развратной кошки превращались в раскисших на солнце медуз.

Под гул возбуждённых голосов маркиза Летиция Ламберт невозмутимо прошла среди поспешно расступавшихся гуляк и остановилась прямо перед Гриром, возле которого в оцепенении замер Моран.

Следом за ней, не отставая ни на шаг, шёл парень лет двадцати трёх, высокий, русоволосый и ладный. Его правая ладонь лежала на рукояти пистолета за поясом, прищуренные зелёные глаза зорко следили за всем вокруг, но на губах играла беспечная ухмылка.

Грир прекрасно знал, что и в разгаре боя, и в разгаре развесёлой попойки, и с петлёй палача на шее этот чертяка Дидье будет так же бесшабашно улыбаться.

"И с такой же улыбкой умрёт за свою Маркизу", -– горько подумала Жаклин. Сердце её больно сжалось.

Грир неторопливо стёр батистовым платком струйку крови с шеи, куда только что упиралось острие ножа Морана, и так же неторопливо поднял густые брови:

-– Ты собираешься лишить меня канонира, Маркиза? Это несправедливо.

Их глаза встретились -– её, глубокие, светлые и ласковые, как тихое озеро, и его, тёмные и грозные, как ночь перед штормом.

-– Я заплачу за него выкуп, Грир, -– напевно проговорила Тиш, таинственно улыбаясь уголками ярких губ. -– Но сначала...

Повернувшись, она мягко взяла онемевшего Морана за подбородок:

-– Ты в самом деле хочешь уйти от него, мальчик?

Теперь в её топазовые глаза впился отчаянный синий взгляд Морана.

-– Да! -– сглотнув, сипло отозвался он и вывернулся из её пальцев, настороженно отпрянув в сторону. -– Да, хочу!

Она ещё несколько мгновений смотрела в его полные мольбы и злобы глаза, сверкавшие из-под прядей спутанных тёмных волос, а потом кивнула и вновь обернулась к Гриру:

-– Ну что же... Какой выкуп ты хочешь за своего канонира, Грир-Убийца?

-– Может быть, тебя, Маркиза? -– растягивая слова, осведомился Грир и хищно усмехнулся.

Жаклин начала решительно проталкиваться вперёд. Она должна была наконец обратить на себя внимание Грира. О, мужчины! Почему все они думают не головой, а тем, что ниже пояса?!

Опустив длинные ресницы, Тиш с улыбкой качнула головой:

-– Я покажу тебе то, что по-настоящему ценно.

И в её смуглых пальцах, как по мановению ока, возник камень, равного которому ещё не видели здесь -– бриллиант величиной с голубиное яйцо, остро просиявший всеми своими гранями.

Раздался общий восторженный и изумлённый стон. А Грир, отбросив свою напускную ленцу, молнией вскочил с места и, упёршись кулаками в стол, свирепо прорычал:

-– Ты обезумела, женщина?! Ты собираешься отдать за этого сопляка алмаз, который стоит дороже десятка галеонов с полным вооружением?!

-– Да, -– всё с той же загадочной улыбкой подтвердила Тиш.

-– Ты показываешь его всем, -– Грир зловеще понизил голос, -– всем бродягам в этой вонючей дыре, в то время, как тебя защищает всего лишь один такой же молокосос?!

-– Да, -– серьёзно кивнула Маркиза, а Дидье искренне и заразительно расхохотался, блеснув глазами.

-– Ты понимаешь, -– почти прошипел Грир, -– что я могу просто забрать у тебя этот камень?

-– Нет, -– невозмутимо ответствовала Тиш, сжав алмаз в узкой ладони. -– Ты не заберёшь его, Эдвард Грир. Ты -– мужчина и капитан, я женщина и доверилась тебе, речь идёт о сделке, и ты никогда не уронишь свою честь так низко. А кроме того... я отнюдь не беззащитна.

Взгляды светлых и тёмных глаз вновь скрестились над алмазом, как сабельные клинки.

Изумрудные глаза Жаклин презрительно сузились.

-– Согласен, -– хрипло бросил наконец Грир. -– Забирай этого сопляка, Маркиза. Только учти... -– Он помедлил и снова понизил свой рычащий голос до вкрадчивого шёпота: -– Рано или поздно он всё равно вернётся ко мне.

-– Никогда! -– процедил сквозь зубы Моран, но Грир будто не услышал его, глядя только на женщину:

-– Я тебя предупредил, Маркиза.

-– Я тебя поняла, Эдвард, -– мягко отозвалась Тиш. -– Скрепим же нашу сделку свидетельствами.

-– Кто здесь безумен, так это ты, капитан Грир! -– отчеканил вдруг резкий высокий голос, и Жаклин выступила из-за спин ошеломлённых корсаров. -– Разве это сделка? Камень наверняка фальшивый!

Она нетерпеливо пощёлкала пальцами в перстнях, глядя на Тиш в упор -– пренебрежительно и гневно.

С минуту Грир пристально рассматривал обеих женщин, а потом, расхохотавшись, властно протянул руку. Тиш подняла брови, помедлила и наконец, улыбнувшись, легко уронила камень в широкую ладонь капитана. Тот молча подал его француженке.

Жаклин придирчиво оглядела бриллиант, повертела, изучая игру света в гранях, подышала на него, недоверчиво пробормотав: "Что ж, не затуманился...". А потом провела по его сияющей поверхности невесть откуда взявшимся маленьким кинжалом.

-– Ни царапинки, -– удовлетворённо констатировал Грир, забирая камень обратно. -– Назови своих свидетелей, Маркиза!

Тиш снова остро взглянула в отчуждённое лицо маленькой француженки и тихо спросила:

-– Кто вы?

Жаклин вызывающе вздёрнула подбородок и скрестила на груди изящные руки, будто заслоняясь от её взгляда.

-– Та, на кого твои гнилые чары не действуют!

-– Ого! -– снова рассмеялся Грир. -– Малышка кусается!

Тиш ещё несколько мгновений пристально смотрела на Жаклин, сдвинув брови, а потом тряхнула головой и отвернулась.

-– Вот мои свидетели, Грир. Огонь!

Полено в камине вдруг треснуло, извергнув сноп искр -– так, что стоявшие возле очага пираты отскочили с воплями и ругательствами.

-– Вода! -– неумолимо продолжала Тиш, скрестив на груди изящные руки.

Из кружек, забытых на столах, выплеснулась наружу янтарная жидкость, и раздался новый взрыв ругательств.

-– Ветер!

Окна и дверь трактира распахнулись настежь под свежим порывом бриза, взметнулись занавески, брызнуло на пол стекло. Юбки Жаклин тоже взметнулись, и она поспешно подхватила их. Кто-то поднял слетевшую с её плеч кружевную пелерину. Резко обернувшись, француженка встретилась взглядом с зеленовато-голубыми, как морская вода, глазами Дидье Бланшара.

-– Je te connais, ma puce? -– тихо и быстро спросил он.

"Я тебя знаю, девочка?"

Нет, он не знал её. Проведя с ней ночь почти три года назад, когда она утешала его, пьяного без вина, горюющего по своей развратной ведьме, он её даже не запомнил!

Жаклин выхватила у него пелерину и порывисто отвернулась, не размыкая поджатых губ.

-– Хватит! Ведьма! -– пророкотал Грир, припечатывая стол мощным кулаком. -– Я и без того не возьму назад своего слова... И это, кстати, была не вода, а ром.

Тиш негромко рассмеялась:

-– Это ещё лучше, Эдвард. Ещё лучше.

И оборвав смех, притронулась к плечу ошеломлённо озиравшегося Морана:

-– Идём, канонир. "Маркизе" пора отчаливать.

Дидье, не переставая, впрочем, ухмыляться, без церемоний дёрнул нового канонира за локоть и гаркнул:

-– Ходу!

Отвернувшись от них, Грир взял со стола кружку и вздрогнул, когда на его запястье легли унизанные перстнями пальцы Жаклин.

-– Пусть их себе уходят, капитан, -– обронила француженка, с улыбкой подливая ему ром. -– Я Жаклин Делорм, хозяйка "Сирены", и я давно хочу кое-что обсудить с тобой.

Увязая в прибрежном песке, Тиш, Дидье и Моран торопливо добежали до шлюпки, пришвартованной у дряхлого причала под охраной оборвыша-негритёнка. Дидье швырнул ему сверкнувшую в лучах заходящего солнца монетку. Придерживая подол платья и опираясь на руку Дидье, Тиш пробралась на нос лодки.

Моран, косясь на них исподлобья, приготовился грести, но старпом, отвязав причальный канат, лишь повернул руль, и шлюпка резво, как пришпоренная лошадь, рванулась вперёд сама собой!

Моран потряс гудящей, будто распухшей головой, опускаясь на дно странной посудины, и провёл рукой по лбу. Лоб был в испарине.

Тиш тревожно взглянула на него, но ничего не сказала.

Впереди вырастал, разворачиваясь к ним, высокий тёмный борт судна. Наверху уже торчали, чётко вырисовываясь на фоне закатного неба, две радостно улыбавшиеся физиономии. Их обладатели что-то выкрикивали. Моран не мог разобрать, что именно -– у него слишком громко шумело в ушах.

Дидье уцепился за сброшенный сверху трап и начал проворно карабкаться на борт. Тиш кивнула Морану, и новый канонир, пошатнувшись, послушно шагнул вперёд. Перед его глазами плыл красный туман.

Он знал, что должен что-то обязательно сказать им. Объяснить. Что?

Он наконец оказался на палубе, которая ходуном ходила под его ногами, будто в шторм, и сперва судорожно вцепился в протянутую ему руку Дидье, а потом с негодованием отшатнулся. Ещё чего?! Он им что, дитя малое?

А, вот что он должен сказать, и прямо сейчас. Чтобы они все знали!

Моран дождался, пока Тиш спрыгнет на палубу своего брига, и выпалил, сжимая кулаки:

-– Не думайте, что вы меня купили! Я ему не был рабом и вам не буду! Я не просил вас... я не хотел... я просто хотел....

-– Дидье! -– испуганно вскрикнула женщина, подхватывая его. -– Он же весь горит!

Это было последним, что услышал Моран, проваливаясь наконец в тёмную пустоту беспамятства.