Альфа подписал моё отвержение по ошибке

Три года я была истинной парой альфы Лаврентия — титул, который он никогда не признавал. Он был влюблен в другую женщину, Розалию, а я была лишь досадным недоразумением, которое он отказывался помечать.

В ночь, когда мой отец умирал, я умоляла его о спасительном лекарстве, которое он обещал доставить.

Он был с Розалией. Через нашу ментальную связь я слышала ее смех на заднем плане, прежде чем он оборвал меня.

— Хватит беспокоить меня по пустякам, — прорычал он.

Затем его любовница симулировала болезнь, оттянув всех старших целителей от моего отца. Он умер, пока моя пара выбирала смокинг с другой женщиной.

Жизнь моего отца была «пустяком» для мужчины, который должен был стать моей второй половиной. В своей одержимости он стал соучастником убийства.

Но он понятия не имел, что я сделала. Несколькими днями ранее, пока он отвлекся на ее звонок, я подсунула один-единственный лист в толстую стопку документов. Он подписал его не читая, и одним росчерком пера разорвал собственную душу. Он только что подписал Ритуал Отречения.

Глава 1

ОТ ЛИЦА НАСТИ:

Дождь барабанил по окнам «Ауруса», каждая капля — крошечный кулак, бьющий по стеклу. Внутри тишина была такой же жестокой. Она давила на меня, тяжелая и холодная, как могильная плита.

Я сидела на краю плюшевого кожаного сиденья, сцепив руки на коленях. Костяшки пальцев побелели.

— Лавр, пожалуйста, — прошептала я. Мой голос был тонким, хрупким в гнетущей тишине машины. — Прошло три года. Старейшины стаи… они начинают говорить.

Он даже не посмотрел на меня. Его взгляд был прикован к залитой штормом дороге, его красивое лицо словно высечено из камня. Его запах — как зимний лес после свежего снегопада, острая хвоя и холодная земля — обычно приносил покой моей душе. Сегодня от него лишь сжимались легкие.

— Церемония пометки — это просто формальность, — продолжала я, ненавидя отчаяние в собственном голосе. Это был девяносто девятый раз, когда я умоляла. Я считала. — Это укрепит твое положение как Альфы. Наша стая станет сильнее.

Его челюсть напряглась.

— Я уже Альфа. Мое положение не нуждается в укреплении.

Именно в этот момент звякнул его телефон. Мягкий, мелодичный звук, совершенно неуместный в нашей холодной войне. Он взглянул на экран, и гранит его лица растаял. Это было едва заметное изменение, но для меня, три года изучавшей каждое его микродвижение, это было словно солнце, пробившееся сквозь тучи.

— Один момент, — сказал он, его голос стал низким, теплым мурлыканьем. Он говорил не со мной.

Он ответил на звонок, и перемена стала полной. Лед исчез, сменившись теплом, которого я не чувствовала в свой адрес со дня нашей встречи.

— Розалия, — выдохнул он. — Ты готова к Балу Полной Луны? Я как раз о тебе думал.

Мое сердце будто сжали в тисках. Розалия. Всегда Розалия. Его подруга детства, женщина, которую он считал своей истинной парой, хотя Лунная Богиня прокричала мое имя его душе.

Я уставилась в окно, наблюдая, как мир расплывается за дождем и моими непролитыми слезами. Он продолжал говорить с ней, его слова рисовали картину жизни, которая должна была быть у меня. Жизни балов, общих улыбок, жизни, где меня видят.

Когда он наконец закончил разговор, лед вернулся, холоднее прежнего.

Он с визгом затормозил на обочине пустынной дороги, в километрах от дома стаи.

— Выходи, — сказал он. Слова были ровными, лишенными эмоций.

Я в замешательстве уставилась на него.

— Что? Но ведь льет как из ведра…

Его глаза сверкнули, и в груди заклокотал низкий рык. Я почувствовала, как на меня обрушилась сила его Приказа Альфы. Это была физическая сила, давление за глазами и в костях, требующее повиновения. Мое тело напряглось, мышцы приготовились выполнить его приказ против моей воли.

— Я сказал, — повторил он, его голос был пронизан этой неоспоримой властью, — «Иди домой и подумай о своем месте».

Моя рука сама потянулась к дверной ручке. Моя волчица внутри заскулила, съеживаясь перед его доминированием. Это было проклятие иерархии стаи; моя собственная воля была вторична по отношению к его приказу.

Когда мои пальцы сомкнулись на холодном металле, мой спрятанный телефон завибрировал в кармане. Один короткий сигнал. Это был сигнал от Кирилла. Спасательный круг.

«Маршрут готов. Одна неделя. Свобода».

Сообщение, которое, я знала, будет меня ждать, придало мне толику сил. Я смогу это выдержать. Еще немного.

— Лекарство для моего отца… — сказала я дрожащим голосом. — Аптекарь стаи сказал, что запасы трав на исходе.

Лавр вздохнул, раздраженно и нетерпеливо.

— Я переведу средства. Не беспокой меня такими пустяками. — Он указал на заднее сиденье. — Мой помощник доставил для тебя несколько платьев. Для бала. Надень одно из них. Они от любимого дизайнера Розалии.

Конечно. Пять одинаковых коробок, вероятно, наполненных бледно-розовыми и белыми нарядами, которые она обожала, цветами, в которых я выглядела блеклой и хрупкой.

С его телефона донесся еще один сигнал. Эксклюзивный рингтон Розалии. Холодная маска на его лице снова растаяла, когда он открыл с ней ментальную связь. Ментальная связь была священным каналом, обычно предназначенным для дел стаи или глубочайшей близости между парами. Он использовал ее, чтобы флиртовать с другой женщиной прямо передо мной. Я чувствовала низкий гул их связи в воздухе, частный мир, из которого я была изгнана.

— Я уже еду, — сказал он, его голос был лаской. Он посмотрел на меня, его глаза теперь были совершенно пусты, без всякого узнавания. — Выходи из машины, Настя.

На этот раз в его голосе не было приказа. Лишь холодное, простое пренебрежение. Ему не нужен был приказ. Он знал, что я подчинюсь.

Я открыла дверь и шагнула под ливень. Холодный дождь мгновенно промочил меня, прилепив тонкое платье к коже.

Он даже не дождался, пока я закрою дверь. Он нажал на газ, и «Аурус» рванул вперед, обдав меня волной грязной воды. Грязь обожгла ноги.

Когда красные задние фонари исчезли в шторме, моя внутренняя волчица не просто заскулила. Она взвыла. Безмолвным, мучительным криком чистого унижения.

Он думал, что я слабая. Он думал, что я жалкая Омега, которая будет цепляться за него вечно. Он понятия не имел.

Целый месяц его кабинет был моей целью. Наконец я взломала потайной сейф за портретом его деда. Пароль, до смешного простой, был днем рождения Розалии. Внутри были не секреты стаи или финансовые документы. Это был алтарь. Наполненный ее вещами — шарфами, перчатками, даже шелковой ночной рубашкой. Все они пульсировали ее запахом. А рядом с ними — потертый, в кожаном переплете, дневник, подробно описывающий древний, запретный ритуал. Ритуал, чтобы попытаться насильно создать связь пары там, где ее не было.

Он не просто игнорировал меня. Он активно пытался стереть меня из нашей связи, заменить мою душу призраком. И это было предательство, которое Лунная Богиня никогда не простит.

---