Госпожа Романова.

- Романова, почему доска грязная? Кто дежурный? – раздался строгий голос классухи.

Я молча встала и пошла сама мыть тряпку и вытирать доску. Сегодня дежурил Корецкий и Акимов. Им говорить было что-то бесполезно. Конечно всё зависит от настроения. Они могли напрячь кого-нибудь из класса сделать это, но сегодня, видно, был не мой день.

- Романова, если ты не можешь организовать класс, то правильные выводы: надо делать самой, – продолжала Наталья Александровна.

Я мочала.

- Она Багина фрейлина, – заржал Мираз.

- Акимов, фрейлина – подружка королевы. Я не думала, что Корецкий женского пола, – заткнула его Натальюшка.

Я слышала, как Богдан дал хорошую затрещину Миразу. Эти придурки постоянно дрались, несмотря на крепкую дружбу с первого класса.

-Акимов, я даже не представляю, как ты будешь сдавать русский и литературу, – продолжала училка.

-А я как раз представляю. Отец к Вам собирается, – в открытую ржал этот придурок.

-Это не решит твою проблему.

-Зато решит исход ЕГЭ.

-Заткнись, дебил, – вставил свои полслова необычно молчаливый Корецкий.

Я закончила с доской. Теперь руки были грязные- нужно помыть.

-Можно выйти? – спросила я училку.

-Романова, урок только начался, а у тебя уже проблемы? – какая-то нервная была Наталья Александровна.

Я побрела на место.

-Проблемы с мочевым идут от головы, – ржал надо мной Мираз.

-Странная у тебя физиология. Я устроена стандартно, – огрызнулась я, а Корецкий начал ржать над другом.

-Тишина в классе. Романова, иди, только быстро.

Я выскочила из класса и пошла в туалет. На улице было слякотно, моя любимая погода. Сейчас бы дома с хорошей книгой завернуться в плед и читать.

Я, Романова Ярослава Витальевна, училась хорошо. Отличницей не была по семейным обстоятельствам. Отец пил и гонял нас с мамой, и в связи с бурной жизнью в семье бывало время, когда заниматься было негде. Мы часто уходили погулять в парк, чтобы дождаться, когда глава семьи уляжется спать. Но я не унывала. Поступать я не планировала. У мамы не было материальной возможности меня учить. Я итак пошла в десятый класс, не понимая, что пора идти работать и помогать маме. Она была загнана бесконечными работами и отцовскими концертами. Моя жизнь была не идеальна, и я настраивала себя, что как только вырвусь из рамок возраста, то смогу сама распоряжаться своей жизнью. Жить так, как мои родители, не буду. У меня будет всё, и ни один мужик не посмеет поднять на меня руку.

Стресс я снимала в тире. Не знаю, почему я так решила, но однажды, вынужденно гуляя в парке, зашла на стрельбище. Попробовала- получилось. Через неделю моего посещения тира меня заметил тренер и пригласил профессионально заняться стрельбой. Сначала меня посещали мысли стать профи, и отомстить отцу за всё, что мы с мамой терпели, но потом, когда мои успехи стали явно отличными, меня поглотил азарт, и пагубные мысли само ликвидировались. Я специализировалась на винтовке, но любила стрелять из пневматического пистолета. Мой любимый STALKER SA 19 SPRING (H&K) K,6MM, поршневая пружина, стрелял пластиковыми шариками. Я считала его совершенством. Не помню, когда в моей жизни появилась эта любовь к оружию, но она была верной и преданной.

Я стояла у окна в коридоре и любовалась серой улицей. Природа плакала, небо затягивали грозовые тучи. Раскаты грома мной воспринимались как громкое негодование природы на всё то, что творится в этом мире. Кроме экологической безалаберности человечества, есть ещё и культивация подлости, жадности и корысти. Я часто себя представляла в роли судьи или палача. Такие мои фантазии были жестокие и заканчивались смертной казнью. Если человек подлый, то не стоит засорять планету своим присутствием. А ещё я запретила бы алкоголь. Всем и в категоричной форме. А тем, кто не подчинялся, я бы выселяла на остров посреди океана, чтобы они не мешали жить нормальным людям.

-Романова, у тебя какой урок? – раздался голос завуча.

-Литература.

-Что ты тут делаешь? А ну марш в класс.

Я развернулась и побрела туда, где должна была находиться, но не хотела.

-Романова, мы и забыл, что ты существуешь, – обратилась ко мне Наталья Александровна.

-Можно сесть? – игнорируя её выпад, спросила я.

-А иди, пожалуйста, к доске. И расскажи нам, что такое тебе сделал А. Куприн, что ты предпочитаешь гулять, нежели читать его книгу «Юнкера»?

-Я её уже прошла, – подходя к доске и понимая, что не удастся отвертеться, ответила я.

-И какое впечатление она на тебя произвела?

-Разочарование.

-Обоснуй, – у Наталье Александровны появился заинтересованный вид.

-Всё слишком идеально, неправдоподобно. Все проблемы, возникающие у Алёши Александрова, решаются без особых усилий. Так в обычной жизни не бывает.

-Бывает, - выкрикнул Акимов. – Просто ты, Романова, – лузер.

-Как раз лузер это ты, – ответила я однокласснику. – Сейчас твои проблемы решает Корецкий, ну или богатый папа, а вот когда им это надоест, тогда и посмотрим, на что ты похож. А я справляюсь сама, потому что к жизни готова.

-Давай забьём. Встретимся после выпускного через десять лет и посмотрим, кто из нас и чего стоит, – завёлся Мираз.

-А ты не бесись. Ты лучше начни уже сейчас решать свои проблемы.

-У меня их нет.

-Я только что сказала: «На ЧТО ты похож. Ты согласился, а я оскорбилась бы, потому что уважаю себя и учу родной язык. Вот твоя первая проблема.

-Успокоились! – остановила наш спор учительница.- Слава, тебе вообще ничего не понравилось в книге?

-Отчего же? Вот я, например, согласна, что истинная любовь, она, как золото, никогда не ржавеет и никогда не окисляется. Вот только дана она не каждому.

-Садись на место.

Отпустили меня, и я опять ушла в свои мечты, только тело теперь было в классе и глаза прикованы к учительнице.

У меня родилась мысль: «Через полгода ЕГЭ, а я ещё не составила план на свободную, взрослую жизнь». Надо посмотреть в интернете, как можно быстро сколотить капитал. Я хотела открыть юридический отдел, нанять хороших специалистов и вершить правосудие. Конечно, мне нужны особые знания в этой области, но возможности отучиться на юриста не было, поэтому я буду руководить в своей фирме. А уж курсы по основам делопроизводства и основам управления я закончу в процессе.

Дома, как всегда отца не было, а мама, загнанная, спала в спальне родителей. Я, прикрыв к ней дверь, начала убирать квартиру. Ремонт у нас был очень старый, поэтому чистоты никогда не было видно, только воздух становился без пыли. Когда я уже мыла полы в прихожей, входная дверь отворилась и ввалился пьяный отец со своим другом.

-Опа, что за бабёнка? – пьянючим голосом спросил отцовский гость.

-Оставь её. Мелкая ещё, – вроде заступился отец.

-Виталь, я как со своей разведусь, могу оформить с ней отношения! – не унимался собутыльник отца.

Мне реально стало страшно.

-Угомонись. Экзамены в школе сдаст и забирай, – приговор звучал у меня в голове.

Когда мужик проходил мимо, то, подмигнув мне, хлопнул по заднице. Мне сразу захотелось в душ. Как-то грязно стало на душе. Надо уходить, пока они не напились

Пока отец с собутыльником суетились на кухне, не щадя убранную мной квартиру, я заканчивала. Войдя к себе, села просмотреть домашнее задание. Сделать уроки у меня сегодня не получится. Спишу на перемене на подоконнике. Заранее собрала сумку в школу. Неизвестно, когда придётся выходить.

Я слышала, что проснулась мама, начинался скандал.

-Светка! Куда ты дела колбасу? – взревел отец.

-Не трогала я.

-Вот стерва! Иди сюда! – взревел отец.

Хорошо драки не было. Они громко кричали, когда дверь в мою комнату тихо отворилась. Я повернулась и сразу не поняла. На цыпочках крался отцовский гость.

-Что Вам надо? – спросила я, и сразу оказалась зажата в тески его лап.

Перегар вызывал рвотные позыва.

-Пусти, мудак! – я пыталась крикнуть, но получился жалкий стон.

Эта пьянь пытался закрыть мой рот своими слюнявыми губами. Мне показалось, что я целую вечность не могла вырваться. В итоге я изловчилась и врезала ему между ног. Схватив сумку, я выскочила в дверь. Мчалась по ступенькам и по аллее, не видя под собой земли.

-Романова, стой! – услышала я знакомый голос.

От осознания, что кто-то из знакомых может увидеть меня в таком виде, стало плохо. Я увеличила скорость. Слышала шаги сзади. Меня догонял явно не отца собутыльник. Тот не смог бы трёх шагов подряд сделать.

-Славка! Стой говорю! - крикнул тот же голос.

Мгновение, и я полетела по инерции кубарем, потому, что меня догнали и дёрнули за руку.

-Романова -дура! Что случилось?! – на мне сверху лежал Корецкий.

-Отпусти!

-Ты себя видела? Что случилось?

И только сейчас я осознала, что слёзы не дают дышать. Мгновение, и они градом полились по щекам. А Богдан так крепко прижал к груди и, гладя по голове, успокаивал.

-Ну не плачь! Скажи только адрес, и я всех там порву.

Мне стало как-то тепло от этих слов, и я ещё плотнее к нему прижалась. Так мы и лежали на мокрой траве на газоне в парковой зоне.

Немного успокоившись, я сказала:

-Пусти.

-Только не убегай.

Я молча кивнула и почувствовала свободу действий. Богдан подал мне руку, и мы оба, вывоженные в грязи, поднялись.

-Сейчас не спорь, а шагай за мной, – сказал одноклассник.

Я опять кивнула.

-Чё онемела?

Я по инерции кивнула. Шла следом за ним. Я не знала, почему слушаю одноклассника? Он богатенький папенькин сынок, который безнаказанно творил всё, что пожелает, и ему всегда его подвиги прощались безоговорочно. Зачем он меня остановил? Куда ведёт? Мне окрыли дверь в машину.

-Богдан, я пойду домой, – сказала я, прекрасно понимаю, что идти-то мне некуда.

-Молча, Романова, садишься молча.

-Я всё испачкаю, – готова была опять разреветься.

-Мы живем в цивилизации. Вода в кране есть. Если хочешь, чтобы я силой тебя запихнул, продолжай тупить!

Я положила на сиденье свою сумку и села сверху. Богдан, закатив глаза, захлопнул дверь. Я сидела, и думала: «Куда бы он меня не вёз, в любом месте будет лучше, чем дома».

Мокрая одежда начинала давать о себе знать. Меня пробивала дрожь, но голова начала работать.

-Тебе же семнадцать. Почему ты за рулём? – спросила я.

-Не дрефь. Я уже год как вожу. Будешь жить, если не загнёшься от воспаления лёгких.

-Куда мы едем?

Одноклассник как-то странно посмотрел на меня и ухмыльнулся. Я замолчала.

К Богдану Корецкому я относилась ровно. От слова «никак». Он был из золотой молодёжи, и я старалась с ним не сталкиваться. Попросил списать – протяну тетрадь. На физкультуре попадём в одну команду – играю. Он меня никогда не затрагивал и не оскорблял, я именно поэтому никогда ему не хамила.