От лица Алеси:

— Какого черта это было? — голос Руслана последовал за мной за дверь, но я не остановилась.

Смех Софии, легкий и пренебрежительный, донесся следом.

— О, не беспокойся о ней, Рус. Она просто драматизирует. А теперь, насчет той поездки в Монако, которую ты мне обещал...

Его шаги не последовали за мной. Конечно, нет. Он уже снова был ее, как и всегда.

Прохладный ночной воздух приятно холодил лицо. Впервые за четыре года давящий груз на моей груди исчез. Было тихо. Спокойно.

Я сжала сумочку, четкие края подписанных бумаг были твердым, успокаивающим присутствием. Свобода.

Он вернулся поздно, уже после закрытия галереи, когда Софию отвезли туда, куда она хотела. Я была в нашей спальне, собирая небольшой чемодан.

Он обнял меня сзади, его подбородок лег мне на плечо. Это был знакомый жест, который когда-то заставлял меня чувствовать себя в безопасности.

Теперь он ощущался как клетка.

— Прости, что опоздал, — пробормотал он мне в волосы. — Софи была не в себе. Она чувствовала себя такой виноватой из-за... ну, ты знаешь.

Я не ответила.

Он вздохнул, его хватка усилилась.

— Ты все еще злишься из-за сегодняшнего вечера?

Сухой, безрадостный смешок сорвался с моих губ.

— Злюсь? Нет, Руслан. Я не злюсь.

Он развернул меня к себе, его брови были сдвинуты в замешательстве. Он так привык к моим слезам, к моим тихим мольбам. Он не знал, как справиться с этой спокойной пустотой.

— Тогда что не так?

— Я просто устала, — сказала я, глядя мимо него, на жизнь, которую я собиралась оставить позади. — Устала быть утешительным призом.

— Это нечестно, Аля. Ты знаешь о нашем уговоре с Софией. Теперь все кончено. Девять прощаний позади. Теперь наша очередь.

Моя очередь. Как будто я была игрой, в которую он наконец-то решил поиграть.

— Нет, — сказала я ровным голосом. — Все кончено.

Я вытащила сложенный документ из сумочки и протянула ему.

Он взял его, его глаза пробежались по юридическому тексту. Я наблюдала, как меняется его лицо. Замешательство сменилось недоверием, затем темной, нарастающей яростью. Бумага дрожала в его руке.

— Что это? Это шутка, да? — потребовал он, его голос был низким и опасным.

— Ты подписал это час назад, Руслан. Ты так стремился угодить ей, что даже не прочитал, на что соглашаешься.

Он уставился на строку подписи, на свою собственную небрежную каракулю.

— Она меня обманула.

— Да, — согласилась я. — Но ты позволил ей. Ты всегда ей позволял.

Годами я слушала, как он ее защищает. *«Она просто хрупкая, Аля». «Она через многое прошла». «Она не это имеет в виду».* У него был бесконечный запас оправданий для ее жестокости и ни одного слова утешения для моей боли.

Он выбирал ее. Каждый раз. Он выбирал ее вместо нашей годовщины, вместо моей семьи, вместо моего здоровья, вместо моей работы. Он выбирал ее, когда я умоляла его остаться, и он выбирал ее, когда я молчала.

Кровать была не заправлена. Я никогда не оставляла кровать незаправленной. Это был один из тех маленьких, домашних ритуалов, которые определяли нашу совместную жизнь. Еще одна ложь.

В ту ночь он спал в гостевой комнате.

На следующее утро я продолжила собирать вещи. Моя жизнь уместилась в два чемодана. Все остальное в этом доме казалось, принадлежало ему или призраку ее, который преследовал каждую комнату.

В глубине моего шкафа, спрятанная в шкатулке для драгоценностей, я нашла ее. Одну, кричащую бриллиантовую сережку. Софии. Она всегда оставляла частички себя, помечая свою территорию.

Я взяла подходящее ожерелье, которое Руслан подарил мне на нашу вторую годовщину. Тогда оно казалось тяжелым, цепью обязательств. Теперь оно просто казалось дешевым. Испорченным.

Весь дом казался испорченным. Каждый предмет мебели, каждая картина на стене была памятником моей глупости.

Я посмотрела на планы моей новой галереи, разложенные на обеденном столе. Это было мое. Я построила это своими руками, своим чутьем на таланты. Это была единственная часть моей жизни, которую Руслан не смог затронуть.

Я отправила сообщение своему юристу, распуская консалтинговую фирму, которая связывала меня с «Наследием Морозовых», империей недвижимости семьи Руслана. Еще одна связь разорвана.

Мой телефон завибрировал. Это было сообщение от моей подруги, Ани. Она была журналисткой, из тех, кто всегда все знает. *Тебе стоит прийти сегодня на благотворительный вечер выпускников. Это может быть... поучительно.*

Я планировала пропустить его. Мысль о встрече с этой толпой улыбающихся гадюк заставляла мою кожу покрываться мурашками. Но в сообщении Ани было предупреждение.

София была там, конечно. Она была в центре внимания, круг поклонников ловил каждое ее слово. Она выглядела как хищник, только что загнавший свою добычу в угол.

— А потом, представляете, Руслан просто оставил ее на обочине дороги, — говорила София, ее голос был настроен на максимальную драматичность. — Он сказал, что не мог вынести, как я напугана. Он примчался прямо ко мне. Он всегда был моим героем.

Женщина, которую я узнала, Вероника Костина, мечтательно вздохнула.

— Он так предан тебе, Софи. Всегда был.

София поймала мой взгляд и одарила меня маленькой, сочувственной улыбкой.

— О, Алеся, дорогая. Вот ты где.

Она подплыла ко мне, ее духи были приторными и удушающими.

— Руслан так беспокоился о тебе. Он сказал мне, что ему ужасно неловко из-за того, какой... эмоциональной ты была в последнее время.

От лица Алеси:

Слова Софии повисли в воздухе, густые от фальшивого сочувствия. Она так хорошо играла роль обеспокоенной подруги, ее лицо было идеальной маской сострадания.

Женщины вокруг нее наблюдали за нами, их глаза были как у стервятников, кружащих над добычей. Я чувствовала их осуждение, острое и беспощадное.

— Всегда были только Руслан и София, — громко сказала Вероника Костина другой женщине, но ее слова предназначались мне. — С самого детства. Все это знали. Они — родственные души.

София положила изящную руку мне на плечо.

— Не слушай их, дорогая. Руслан заботится о тебе. По-своему. — Она наклонилась ближе, ее голос понизился до заговорщического шепота. — Но ты должна понять. Некоторые связи... их просто нельзя разорвать.

Затем она отстранилась, жестокая улыбочка играла на ее губах.

— В конце концов, это я выбрала тебя для него.

Воздух в моих легких превратился в лед. Мое сердце, которое, как я думала, уже не могло разбиться сильнее, казалось, разлетелось на миллион крошечных осколков. Комната накренилась, болтовня толпы превратилась в глухой рев в моих ушах.

— Что ты сказала? — мой голос был едва слышен.

Улыбка Софии стала шире. Она знала, что нанесла смертельный удар.

— О, ну же, Алеся. Ты же не могла подумать, что он выбрал тебя сам? Он был в полном раздрае после моего ухода. Ему нужен был кто-то стабильный. Кто-то... простой. Беспроблемный. Я знала, что ты будешь идеальна. Ты составишь ему компанию, сохранишь род Морозовых и не будешь мешаться, когда он мне понадобится.

Ее слова были физическим нападением. Мое самообладание треснуло. Я отшатнулась назад, прочь от нее, от ядовитой правды ее признания.

Я выбежала на балкон, глотая прохладный ночной воздух, мои руки вцепились в холодные каменные перила.

Теперь все стало на свои места. Все четыре года моего брака — тщательно сконструированная ложь. Я была не просто временной заменой; я была пешкой, выбранной вручную в ее больной, манипулятивной игре. Я была тихой, стабильной женой, которая будет смотреть в другую сторону, не будет поднимать волну, которая с благодарностью примет любые крохи внимания, которые он бросит мне.

И я идеально сыграла свою роль.

Официант коснулся моего плеча.

— Мадам? Внутри начинается игра. Госпожа Санторо просила вас присоединиться.

Я вернулась в зал как призрак. София стояла в центре круга с бокалом шампанского в руке.

— Игра проста, — объявила она. — Мы делимся историей о самой экстравагантной вещи, которую кто-то сделал для нас из любви.

Вероника хихикнула.

— Ты первая, Софи! Уверена, у тебя лучшая история.

Глаза Софии нашли мои через всю комнату.

— Ну, — начала она, ее голос был гладким, как шелк, — был случай, когда он заказал для меня частный самолет в Париж, просто на ужин, потому что я упомянула, что мне захотелось определенного десерта.

Холодок пробежал по моей спине. Я помнила те выходные. Руслан сказал мне, что у него срочная, последней минуты деловая встреча в Чикаго.

— А потом, — продолжила София, ее голос набирал силу, — был случай, когда он выкупил целую компанию по производству фейерверков, чтобы написать мое имя в небе на мой день рождения.

Моя кровь застыла в жилах. Он сказал мне, что это было корпоративное мероприятие, на котором он обязан был присутствовать. Его не было три дня.

Он пропустил свадьбу моей сестры ради деловой поездки. Он пропустил годовщину смерти моего отца, чтобы заключить сделку. Ложь. Все это. Все ради нее.

Комната кружилась. Мой желудок скрутило. Мне нужно было убираться.

— Кто это был, Софи? — крикнул кто-то. — Кто этот таинственный мужчина?

София лишь улыбнулась, загадочным, знающим взглядом.

— Он скоро будет здесь.

Словно по команде, двери бального зала открылись.

Вошел Руслан.

Его глаза пробежались по толпе, на его лице мелькнуло беспокойство. А потом он увидел ее. Напряжение сошло с его плеч, сменившись выражением чистого, неразбавленного облегчения. Его взгляд остановился на Софии, и казалось, что никого другого в зале не существует.

Он даже не видел меня. Я стояла в трех метрах от него, и я была для него абсолютно, совершенно невидима.

Он пошел прямо к ней.

— Прости, что опоздал, — сказал он низким голосом, предназначенным только для нее. — Встреча затянулась.

Я знала, где он был. Аня прислала мне фотографию. Он был на уличных гонках с высокими ставками с Витей Савельевым, одним из безрассудных приятелей Софии. Он нарушал *понятия*, священный кодекс молчания, рискуя разоблачением и *вендеттой* от конкурирующих семей, все ради того, чтобы доказать свою преданность ей.

Он наконец повернулся, его глаза скользнули по мне с проблеском узнавания.

— О. Аля. Ты здесь.

— Я ухожу, — сказала я пустым голосом.

— Хорошо. Я подам машину. — Он едва ли обратил внимание на мои слова, его внимание уже снова было приковано к Софии.

— Нет, — сказала я твердым голосом. — Я поеду на своей.

Я ушла, оставив их вместе. Они выглядели идеально. Прекрасный, токсичный принц и его ядовитая принцесса. Пара, созданная в аду.