Я чувствую, как моё лицо пылает. Кем эта девушка себя возомнила?

«Я не хочу», – отвечает Фаддей, даже не задумываясь.

«Жаль, – надувает губы Агния. – Хотя я бы хотела увидеть её голой».

В чём её проблема? Она издевается надо мной? Высмеивает простую, неловкую подругу? Или в её интересе есть что-то искреннее?

В любом случае, я не хочу оставаться здесь, чтобы выяснить это.

Я разворачиваюсь и проталкиваюсь сквозь толпу, направляясь в туалет, мне нужно пространство, воздух, тишина.

«Глупая, глупая, глупая», – беззвучно повторяю я. Чего я ожидала от сегодняшнего вечера?

В туалете я прислоняюсь к раковине, глядя на своё отражение в заляпанном зеркале.

«Соберись, – бормочу я. – Это была твоя идея».

Мой блестящий план подбодрить Фаддея с треском провалился. Вместо того чтобы отвлечь его от Лады, я подтолкнула его в объятия Агнии. И теперь я прячусь в туалете, пока они, вероятно, обмениваются слюной и номерами телефонов.

Я брызгаю холодной водой на запястья, снова наношу помаду и заставляю себя вернуться туда. Я взрослая женщина. Я могу справиться с тем, чтобы смотреть, как мой лучший друг встречается с кем-то другим. Я делаю это уже десять лет.

Но когда я наконец снова осмеливаюсь войти в клуб, сканируя танцпол в поисках знакомой фигуры Фаддея, его нигде нет.

Место, где он и Агния танцевали, теперь занято группой девушек студенческого возраста, делающих селфи. Паника вспыхивает в моей груди, когда я проталкиваюсь сквозь потные тела, ища его. Он не ушёл бы без меня. Серьёзно?

Я замечаю их как раз в тот момент, когда они выходят из парадной двери, рука Фаддея обнимает Агнию за талию, её голова запрокинута в смехе над чем-то, что он сказал. Они уходят. Вместе. Даже не отправив мне сообщения.

Я проталкиваюсь к выходу, игнорируя проклятия и гневные взгляды, брошенные в мою сторону.

Прохладный ночной воздух обрушивается на меня, когда я вырываюсь наружу, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Фаддей возится с ключами – моими ключами – у моей машины.

«Эй, эй, эй. Куда ты собрался?» – я спешу к ним, а мои каблуки стучат по асфальту.

Фаддей поднимает голову, испуганный. «Мы продолжаем вечеринку дома, Снежана».

«И ты решил взять мою машину?»

У него хватает порядочности выглядеть смущённым, он поднимает руку, чтобы потереть затылок в том знакомом жесте, который обычно меня очаровывает. Но сегодня это только подпитывает мой гнев. Как он смеет стоять там, выглядя по-мальчишески смущённым, когда собирался угнать мою машину?

Агния просто закатывает глаза. «Расслабься, мамочка. Ты можешь доехать домой на такси».

«Я не сделаю ничего подобного, – я выхватываю ключи из руки Фаддея. – Вы двое пьяны. Садитесь на заднее сиденье. Я поведу».

Глаза Агнии сужаются, но она всё равно садится в машину.

Фаддей следует за ней, не встречаясь со мной взглядом. Я захлопываю дверь за ними сильнее, чем необходимо.

Поездка мучительна. Мои костяшки пальцев белеют на руле, когда я еду по тёмным улицам, пытаясь игнорировать то, что происходит в моём зеркале заднего вида. Но невозможно не слышать их – шёпот, хихиканье, влажные звуки поцелуев.

Я делаю радио громче, но даже это не может заглушить их бормотание.

«Я так сильно тебя хочу», – говорит Фаддей.

«Возьми меня прямо здесь, прямо сейчас», – отвечает Агния.

Её голос вызывает у меня мурашки по коже.

«Фу. Если вы займётесь сексом в моей машине, я выкину вас обоих прямо в окно», – говорю я, слегка виляя, поворачиваясь, чтобы бросить на них гневный взгляд.

Они переплелись на заднем сиденье, Агния практически на коленях у Фаддея, её помада размазана по его шее. Её рука опасно высоко на его бедре.

Она ловит мой взгляд в зеркале и улыбается. «Хочешь присоединиться к нам? – её язык выскакивает, чтобы смочить губы. – Будет весело».

Я чуть не съезжаю с дороги.

«Что?» – мой голос срывается на писк.

«Ты меня слышала. Я всегда хотела попробовать тройничок».

Глаза Фаддея встречаются с моими в зеркале заднего вида. Он понимает, что я злюсь. «Агния, я не думаю…»

«Не говори мне, что ты об этом не думал, Фаддей, – перебивает она его. – Твоя горячая маленькая подружка-ботаник, вся взволнованная и отчаявшаяся. Держу пари, она дикая под всей этой… сдержанностью».

Моё лицо пылает так сильно, что я удивляюсь, почему окна машины не запотели. «Ты пьяна, – мне удаётся сказать. – Вы оба».

«Не так уж и пьяна, – мурлычет Агния. – Просто достаточно пьяна, чтобы быть честной. Что скажешь, Снежана? Ты, я и Фаддей? Держу пари, ты миллион раз представляла руки Фаддея на себе».

В машине воцаряется тишина, слышен только гул двигателя и моё собственное грохочущее сердцебиение. Агния произнесла мой самый глубокий, самый сокровенный секрет вслух, бросила его в воздух между нами, как будто это ничего не значит. Как будто это просто ещё одно пьяное предложение, а не то, что не давало мне спать бесчисленные ночи.

Я крепче сжимаю руль, сосредоточившись на дороге впереди, боясь снова посмотреть в зеркало. Боясь того, что Фаддей может увидеть на моём лице.

«Агния, прекрати, – говорит Фаддей. – Ты заставляешь её чувствовать себя неловко».

«Разве? – Агния наклоняется ко мне. – Или я просто говорю то, что думает Снежана? Вот почему ты последовала за Фаддеем сюда в качестве его сопровождающей, не так ли? Ты хочешь его».

Я резко нажимаю на тормоза, резко прижимаясь к обочине. «Выходите, – говорю я дрожащим голосом. – Вы оба. Выходите из моей машины».

«Снежана, ну же», – говорит Фаддей.

«Я серьёзно. Выходите. Возьмите такси до своего дома. А я еду домой».

Агния смеётся, звук похож на бьющееся стекло. «О боже, я была права. Ты определённо хочешь его трахнуть».

«Агния! – шипит Фаддей. – Достаточно».

Это всё, что она думает? Какое-то примитивное физическое влечение? Она понятия не имеет, что Фаддей значит для меня. Никакого представления о глубине чувств, которые я испытываю к нему. Она свела мою любовь к чему-то пошлому, чему-то постыдному.

Мои руки дрожат, когда я поворачиваюсь к ним. «Выходите. Сейчас же».

Что-то в моём выражении лица должно убедить их в моей серьёзности. Фаддей выходит первым, затем помогает Агнии, которая всё ещё смеётся, спотыкаясь на тротуар. Я не жду, чтобы увидеть, куда они пойдут. Я отъезжаю от обочины с визгом шин, моё зрение затуманено непролитыми слезами.

***

Почти неделю я игнорирую звонки Фаддея.

Мой телефон звонит. Я оставляю. Он пищит. Я смахиваю его.

Я погружаюсь в работу, надеясь, что это перекроет унижение, горящее в моих венах.

Но Фаддей Латышев похож на таракана. Он всегда находит способ проникнуть внутрь.

«Ты избегаешь меня, Снежана?» – спрашивает он сверху.

Я поднимаю голову от монитора. Он здесь, прислонившись к краю моего рабочего места, как будто ему принадлежит всё здание. Его волосы растрёпаны, тёмные глаза затуманены бессонницей. Он выглядит… разбитым. И это мне нравится.

«Кто тебя впустил?» – спрашиваю я.

«Секретарша влюблена в меня, помнишь?»

«Фаддей, я занята, – я поворачиваюсь к экрану. – Мы можем поговорить позже?» – надеюсь, никогда.

«Я никуда не уйду, пока ты со мной не поговоришь».

Я оглядываюсь. Мои коллеги открыто глазеют. Жанна из бухгалтерии буквально только что толкнула Карину из IT. Фантастика. Теперь я – офисное драматическое зрелище.

«Ты можешь говорить потише? – шиплю я. – Люди смотрят».

Он ухмыляется. «Скорее, они меня разглядывают».

«Ты такой самовлюблённый».

«Что за отношение? Это… то самое время месяца или что-то в этом роде?»

Ой, этот ублюдок.

Я поворачиваю стул к нему, сужая глаза. «Ты действительно только что…»

«Я шучу! – он поднимает руки в знак капитуляции. – Боже, Снежана. Что с тобой, чёрт возьми, происходит?»

Что со мной происходит? Он серьёзно ведёт себя так, будто не знает? Хорошо, давай сыграем в эту игру вместе.

Я смотрю на него, горло сжимается. «Что ты хочешь, Фаддей?»

Он лезет в куртку и бросает что-то на мой стол.

«Что это?» – спрашиваю я.

«Авиабилет в Златогорск, Североземье. Я забронировал его на семь недель вперёд».

Я хмурюсь, мне не нравится, куда это ведёт. «Почему ты даёшь мне авиабилет, Фаддей?»

«Мы с тобой срываем свадьбу Лады».

Я тащу Фаддея за куртку до самой парковки моей компании, игнорируя его протесты.

Как только мы оказываемся перед его машиной, я резко разворачиваюсь к нему лицом.

«Что с тобой не так? – спрашиваю я. – Ты серьёзно хочешь сорвать свадьбу своей бывшей? Ты совсем с ума сошёл?»

Фаддей проводит рукой по волосам. «Мне нужно завершение, Снежана».

«Нет, Фаддей. Тебе нужна профессиональная помощь. Терапия».

«Я не могу просто сидеть сложа руки и смотреть, как женщина, которую я люблю, выходит замуж за другого».

Боже. Мне хочется ударить его по лицу. Мне хочется целовать его, пока он не забудет, что Лада Греков вообще существовала. Мне хочется кричать, пока я не сброшу звёзды с неба.

«Так каков план, а? Ты собираешься ворваться в проход? Испортить ей важный день? Сбросить жениха с алтаря и заявить о своей бессмертной любви, как какой-нибудь клишированный герой ромкома? Господи, Фаддей, ты лучше этого».

«Я не хочу разрушать свадьбу, – бормочет он. – Я просто… Мне нужно, чтобы она посмотрела мне в глаза и сказала, что всё кончено».

У меня перехватывает дыхание.

Я ненавижу его. Я ненавижу то, как глупо, жалко он всё ещё влюблён в Ладу. Как после всего – после бесконечных разбитых сердец – он всё ещё думает, что она повесила солнце, луну и звёзды.

«Ну, я с тобой не пойду», – говорю я.

«Почему нет?»

«Потому что не хочу».

«Ты пойдёшь, Снежана. Разговор окончен».

«Нет».

«Ты мне нужна».

Ах.

Вот оно. Слова, которые разрывают меня на части и оставляют истекать кровью на этой парковке.

Я ненавижу, как подпрыгивает мой пульс. Ненавижу, что он всё ещё имеет такую власть надо мной.

«Если всё… пойдёт не совсем по плану, – продолжает он, подходя ближе, – мне нужен мой лучший друг рядом, я не уверен, что выживу в одиночку, если Лада всё-таки выйдет замуж».

Конечно, я ему нужна. Я всегда ему нужна.

Я так долго собирала Фаддея по кусочкам, что, вероятно, могла бы восстановить его по памяти. Я знаю каждую трещину, каждый перелом. Я держала его разбитые части в руках и возвращала их на место больше раз, чем могу сосчитать.

Но я устала.

Я так устала любить его, когда он даже не думал любить меня в ответ.

Я проглатываю ком в горле и заставляю себя встретиться с ним взглядом. «Я не твоё животное эмоциональной поддержки, Фаддей».

«Пожалуйста, Снежана. Я бы не просил, если бы это не было важно».

И вот так я сдаюсь.

Потому что я слаба. Потому что я жалка. Потому что я люблю его.

Я всегда буду любить его.

«Хорошо, – говорю я. – Но когда это неизбежно обернётся для тебя катастрофой, я на этот раз не буду собирать осколки», – даже когда я это говорю, мы оба знаем, что это ложь.

Фаддей ухмыляется, и эта мальчишеская, кривая улыбка заставляет моё сердце пропустить удар. «Договорились».

«Ты хотя бы взял мне билет первого класса?»

«Ты же знаешь, что я не летаю экономклассом, Снежана».

«Как скажешь».

Я разворачиваюсь на каблуках и возвращаюсь в офис.

Мы действительно это делаем.

Мы действительно летим через всю страну, чтобы сорвать свадьбу его бывшей.

Что может пойти не так?

***

Семь недель спустя.

Я жду в Златогорском региональном аэропорту уже больше часа, моя сумка стоит у моих ног.

Фаддей должен был встретить меня, как только я приземлюсь. Но, конечно, Фаддея Латышева, мастера эмоционального хаоса и принятия плохих решений, нигде нет.

Я пыталась ему звонить. Без ответа.

Пыталась писать. Не прочитано.

Я в сотый раз проверяю телефон. Всё ещё ничего. Батарея на двенадцати процентах – как раз достаточно, чтобы вызвать такси и найти ближайший отель, если придётся.

Я в нескольких секундах от того, чтобы швырнуть телефон об стену, когда слышу низкое урчание двигателя, которое звучит так, будто оно выползло прямо из ада – глубокий, громоподобный рык, который заставляет нескольких людей поблизости обернуться и уставиться.

Я поднимаю голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как чудовищный чёрный Ford Mustang «Шелби» GT500 плавно останавливается передо мной.

Окно опускается, и – Боже, помоги мне – мужчина за рулём выглядит как само воплощение греха.

Он красив той красотой, которая кажется неправильной. Опасной. С острым подбородком, тёмными волосами и одетый во всё чёрное, как будто он собирается совершить поджог или убийство.

Его глаза скользят по мне с головы до ног, оценивая. Я сопротивляюсь желанию разгладить свою помятую в дороге одежду или поправить волосы.

«Снежана Дёмина?» – говорит он.

Я моргаю. «Кто ты?»

«Думаю, ты можешь назвать меня не тем братом», – отвечает он.

«Что?»

«Прости за манеры, – говорит он, его голос гладкий, глубокий и раздражающе сексуальный. – Я Дамир Латышев. Брат Фаддея. Фаддей послал меня отвезти тебя в дом наших родителей».