Глава 2 

Когда Кириллу исполнилось двадцать шесть, всё изменилось.

Гарри Даллес умер.

Тихо. Во сне. Без мучений. Как уходят сильные - не прося, не прощаясь.

Для Кирилла это было не просто утратой. Это была первая смерть, после которой он не ощущал гнева. Только... тишину. Он молча стоял у гроба, в идеально сидящем чёрном костюме, с каменным лицом и пустыми глазами. И в ту самую минуту вся империя Гарри Даллеса легла на его плечи.

К двадцати шести он стал президентом корпорации. Уважали его. Боялись. Шептались о нём - брутальный, непроницаемый, красивый до боли, но с чертовски опасным взглядом.

Женщины толпами крутились вокруг него.

Блондинки. Брюнетки. Рыжие.

Худенькие, изящные, дерзкие, томные... на любой вкус.

И он пользовался ими. Без сожалений. Без намёка на привязанность. Как красивыми игрушками. Откровенно презирал.

Все, кроме одной.

Сьюзан.

Только она вызывала в нём что-то человеческое. Мать. Учитель. Женщина, которая однажды спасла его душу.

Но ни одна другая не могла претендовать даже на крошку этого уважения. Кирилл ненавидел женщин, видел в каждой меркантильную шлюху с алчными глазами и фальшивой улыбкой.

Он жил строго. Жёстко. Как часовой механизм.

Утро начиналось с пробежки вдоль озера, затем - спортзал, где он колотил грушу, будто выбивал злость из прошлого. Потом бассейн, холодный душ, плотный завтрак и к девяти ноль-ноль он уже восседал в кожаном кресле в головном офисе, холодно сверяясь с графиками и планами.

Работа до позднего вечера.

Тренировка - всегда.

Потом - ужин с Сьюзан, тихий и наполненный мягкой, почти материнской заботой.

А потом - очередная женщина.

Всегда разная. Всегда красивая.

Он не дарил им цветов. Не говорил комплиментов.

Они приходили - он получал своё - и они исчезали.

Наутро он даже не вспоминал их имена.

Его тело принадлежало удовольствию.

Его разум - власти.

А его сердце - пеплу.

Прошло семь лет. И когда казалось, что у него больше нет ничего, что можно было бы потерять, умерла Сьюзан.

Тихо. Достойно. В белых простынях старого особняка под Лондоном, с его рукой в своей. Она не плакала, не страдала. Только один раз сказала:

- Ты больше не волк, Кирилл. Ты стал человеком.

И ушла.

Навсегда.

На похоронах он стоял в тишине. Без тени эмоций. Только сжатыми до хруста пальцами.

Маленькая часовня на кладбище в Хэмпшире, мокрые от дождя надгробия, запах сырости и лаванды.

Сьюзан лежала рядом с Гарри.

А он стоял - один.

В этот момент Кирилл понял: всё.

Тут его больше ничего не держит.

Он принял решение без промедлений.

Основной пакет акций корпорации он передал Энтони - дальнему родственнику Гарри. Тот всегда был рядом, тенью на переговорах, молчаливым и точным. Аналитик по натуре. Лидер по разуму. У него было всё, чтобы сохранить империю Даллеса. И главное - он не хотел её разрушать.

- Продай, если захочешь, - сказал Кирилл, бросая папку с документами на стол. - Но не превращай это в цирк.

Энтони покачал головой.

- Я не продам. Но ты останешься с долей. С равной.

- Мне не нужно.

- Нет, Кирилл. Ты заслужил. Будешь прилетать раз в квартал, просматривать отчёты. Я возьму на себя управление. Ты просто живи.

Кирилл молча кивнул.

Он уехал в тот же вечер.

Частный самолёт, два чемодана, один паспорт.

И обратный билет - в ад.

Россия.

Начало девяностых. Развал, разруха, гниль на улицах и в душах. Рухнувшая империя, где правил не закон, а тот, у кого больше автоматов.

И Кирилл вернулся.

Тот самый волк, о котором все забыли.

Хищник с образованием лорда и сердцем, которое пережило пожар.

Он больше не был президентом корпорации.

Теперь у него была цель.

Захаров.

Семья.

Долг.

Глава 3

Возвращение оказалось не триумфальным.

Кирилл вышел из поезда на полуразрушенном вокзале своего родного городишки в Центральной России с одним рюкзаком за плечами и хмурым взглядом. На перроне пахло перегаром, жареными пельменями и безысходностью.

Он сразу понял: он чужой.

Одетый в тёмное пальто от Burberry, с точёными чертами лица, прямой осанкой и холодным лондонским выражением глаз, он вызывал у окружающих странную смесь зависти и страха. Кто-то прятал взгляд, кто-то шептался, а кто-то - смотрел в упор, явно не признавая "понаехавшего".

Когда он впервые дошёл до улицы, где когда-то стоял их дом, его чуть качнуло от злой иронии.

На месте, где он провёл своё детство, теперь возвышалась панельная пятиэтажка, безликая, облупленная, как уродливый шрам на теле города. Там, где горел огонь, теперь сушилось бельё на балконе.

Он выдохнул.

Прошлое стёрто.

Но внутри - нет. Внутри оно пульсировало. Гудело, как старая бомба с кривым таймером.

Первые недели были самыми трудными.

Он пил много кофе, почти не разговаривал, изучал город, будто в первый раз. Привыкал к русским очередям, хамству, глухой злости в глазах прохожих.

Здесь не было правил.

Только сила.

Он знал - значит, мог выжить.

Кирилл не собирался начинать с нуля. Он был умён. Опытен. Брутален. И прекрасно понимал: в этой стране с каждым днём слабые падали, сильные поднимались. Власть, как и любовь, давно тут не признавали законы.

И он вошёл в игру.

Сперва - осторожно.

Пара знакомств. Несколько визитов. Разговоры в банях, пьяные посиделки в кафе, пару раз - драки, из которых он выходил как ледяной бог с кулаками. Потом - первое дело. Наладил поставки сигарет из Прибалтики. Потом - цветмет. Потом - защита.

Так родилась его структура.

ОПГ, не по учебнику, а по британской системе - холодная, без излишней жестокости, но с чёткой дисциплиной и распорядком. Он набрал своих. Умных, молчаливых, преданных. Не быдло с помойки, а тех, кто хотел выбраться и понял, что Кирилл - их шанс.

Кирилл Волков. Или просто Волк.

Так стали звать его здесь.

Он влился в криминальный поток не как очередной вор - как охотник.

В городе снова заговорили о нём. И слухи быстро дошли до нужных ушей.

В том числе - до Валентина Захарова.

Валентин Захаров не сразу узнал, что Волков вернулся.

Он знал: когда-то мальчишку из выгоревшего дома забрали «туда» - за бугор, как у них тут говорили. Считалось, что сорванец канул в небытие, исчез без следа, возможно, умер, возможно - осел где-то в Европе и давно забыл, откуда он родом. Никто не верил, что он выживет. Тем более - поднимется.

И уж тем более никто не ожидал, что он вернётся.

Вырос.

И стал зверем.

Когда Кирилл начал захватывать рынок, делать свои ходы - тихо, хладнокровно, точно - Захаровы занервничали.

Их монополия дала трещину.

Появился новый игрок. Но не глупый, безбашенный бандит, которых они привыкли «решать». А тот, кто действовал с холодом хирурга и расчётом банкира.

Он не вступал в открытую войну.

Он отжимал, как будто делал это на бирже - методично, расчётливо, с уколами в слабые места.

Сперва исчезла одна транспортная ветка - дальнобои пошли под Волка. Потом местная контора цветмета - перекуплена. Потом часть оптовой базы - сдала позиции, даже не вякнув.

Только молчание, сделки и деньги.

А потом кто-то из старых связных Валентина бросил как бы между делом:

- Это Волков. Тот самый. Кирюха. Живой. С бабками. И злой.

Валентин замер.

Будто прошёлся ледяной сквозняк по спине.

Он вспомнил пожар. Ту ночь. Светку, орущую в окно. Тело отца Волкова, вытащенное обугленным из руин. И пацана, выжившего как-то, но исчезнувшего.

Тогда Валентин пожал плечами - мусор. Очередная ошибка. Ничего личного.

Прошло десять лет, и он был главой города.

Официальный. Чистый. В галстуке. В интервью на местном телевидении.

А всю грязную работу делал его брат - Владислав Захаров.

Тот был бесшумным мясником: шантаж, подставы, устранения, крышевание, рэкет - всё было на нём. А Валентин - лицо. Улыбка. Речь.

И всё шло как по маслу...

Пока в игру не вошёл Волк.

Тот подмял под себя половину их бизнеса за полгода. Без пыли. Без крови.

Пока.

И вот теперь Захаровы впервые за много лет почувствовали - их власть шатается.

А где-то рядом, в темноте, рычит зверь, которого они когда-то бросили умирать.