Глядя ему в глаза, я начала понимать, что мужчина в такой ярости, что вздумай он меня сейчас раскатать тонким слоем как тюнинг по автомобилю, никакая сила свыше не сможет его остановить. Он склонился к моему лицу впритык, продолжая сверлить меня взглядом…

И тут меня накрыло волной адреналина. Не задумываясь ни о чем, я подалась вперед, и сама впилась в его губы поцелуем. Почувствовала, как ноги подгибаются, освобождая мое тело от напряжения, и чтобы не упасть, вцепилась пальцами в его плечи.

Мужчина несколько мгновений пребывал в замешательстве, после чего перехватил инициативу, больно прикусив мою губу и углубив тем самым поцелуй.

Это больше напоминало борьбу двух темных демонов, живущих в нас, и наконец вырвавшихся на свободу. Никто не хотел уступать первенство в этой странной, безмолвной битве. Я чувствовала, как адреналин превращался в бурлящую страсть, которая огнем обжигала и без того натянутые до предела нервы и… не могла остановиться первой, сдаться и выйти из этого боя проигравшей.

Я уже не чувствовала, что его рука перестала сжимать мою шею и переместилась под короткий полушубок. Не чувствовала боли в онемевших от жарких поцелуев губах. Не чувствовала холода, исходящего от металлического бока автомобиля, к которому я была тесно прижата. Не заметила, как сигнализация перестала выть и двери разблокировались. Я чувствовала лишь то, что адски хочу этого мужчину. Прямо здесь и сейчас. Наплевав на последствия и прочие мелочи.

Все неважно, важны только мы.

Жар его обнаженного, под расстегнутым пальто, тела, обжигал не на шутку. Он целовал умело, с напором, словно трахал меня своим языком, заставляя изнывать от жажды большего.

Когда мужчина отстранился, разрывая поцелуй, я тихо застонала. Сжала сильнее пальцы на его плечах, пытаясь вернуться в эту сказку – легкий снег, воздушными хлопьями спускающийся на землю, свет тусклого фонаря и мы…

Мужчина распахнул заднюю дверь машины и умостился на заднем сидении. В следующую секунду я оказалась втянутой внутрь и удобно устроилась на его коленках. Дверь захлопнулась. Прерванные поцелуи возобновились, только теперь планка поднялась выше. Он без труда сорвал с меня легкий полушубок и отбросил на переднее сидение. Тонкий свитерок поднял вверх, обнажая круглую упругую грудь, затянутую в бюстик.

Его руки были теплыми, ласковыми. Мой дед Мороз легко справился с застежкой лифчика, и припал горячими губами к груди. Я чувствовала легкую щетину на его подбородке, которая царапала нежную кожу, когда он губами поочередно играл с возбужденными сосками. Его пальцы с едва грубоватой кожей, вели дорожку на спине, заставляя меня стонать и выгибаться, отдаваясь этому безумию.

Я поняла, что безнадежно проиграла, когда сама потянулась к его спортивным штанам. Рукой нащупала его член, погладила пальцами и напоследок легко сжала, наслаждаясь хриплым стоном мужчины.

- Повернись, - рыкнул он, помогая мне приподняться с его колен.

Я послушно развернулась, схватившись руками за передние сидения и не удержавшись, потерлась о его член попкой. Мужчина задрал мою юбку вверх и резко рванул трусики. Бедра на мгновение обожгло, послышался треск разорвавшейся ткани…

Я почувствовала его в себе. Резко, рывком, совсем без подготовки, хотя она и не нужна была – моей смазки хватало. Одной рукой он перехватил меня за горло и потянул к себе, заставляя прогнуться. Сильный укус в шею лишь подкинул дров в огонь нашего неудержимого желания, и я принялась извиваться, насаживаясь на его член.

- Не торопись, - хрипло прошептал он мне на ухо. – Ты же не хочешь, чтобы все кончилось быстро?

Облизала сухие губы и помотала головой. Я пока что не хочу, чтобы это вообще заканчивалось.

Безумие, связывающее нас, действовало опьяняюще. Чувство наполненности напрочь сносило крышу. А осознание, что меня имеет мужчина, чьего имени я даже не знаю, да и вообще, которого вижу впервые – приближало меня к такой желаемой развязке.

Его ладонь легла мне на живот. Вторая же опустилась на бедро, и я почувствовала, как сжались его пальцы. Он дал мне несколько блаженных секунд, чтобы я привыкла к новым ощущениям, после чего приподнял меня немного и рывком насадил на свой член.

Теперь, в безумном танце слившихся тел, главным выступал он. Мой незнакомый любовник задавал ритм, вколачиваясь в меня сильнее, ожесточеннее. Рвано выдыхал мне в шею, изредка впиваясь в нее зубами в порыве страсти, а после зализывая, словно извиняясь за несдержанность.

В автомобиле запотели окна. Слышались шлепки влажных тел и мои негромкие стоны, перемешанные с глухим рычанием мужчины. В воздухе пахло сексом. Страстью, пожаром, ураганом, цунами, и это подстегивало меня сильнее, будоражило мою кровь.

Когда я была почти на пике, он вышел из меня.

- Я хочу видеть твои глаза, - приказал он.

Я подчинилась и снова повернулась к нему лицом. Он притянул меня за бедра и снова насадил на свой член. Откинув голову назад, я то ли застонала, то ли захныкала. Мужчина взял меня пальцами за подбородок и заставил смотреть на него.

- Безумная, - прорычал он мне в губы.

- Сумасшедший, - выдохнула я и, приподнявшись, снова опустилась.

Мой личный дед Мороз впился губами в мои губы. Его руки вновь оказались на моих бедрах, направляя меня, доводя до желанного оргазма…

А дальше я не помню ничего. Яркая вспышка перед глазами, после которой мир погрузился во тьму. И лишь жар его тела продолжал согревать меня. Его теплые руки нежно, почти ласково поглаживали меня по спине. Мне было так хорошо, что отчаянно не хотелось возвращаться обратно, в реальность. Зато хотелось остаться там, среди блаженства, в нашем маленьком, но таком крышесносном мире.

Я недовольно засопела, когда он аккуратно переложил меня на сидение, а сам вышел из машины. Когда он снова сел в автомобиль, но уже за руль и небрежно швырнул мне полушубок, процедив сквозь зубы: «Одевайся! И скажи свой адрес, отвезу тебя домой!».

Мне пришлось вернуться в этот мир и посмотреть на все другими глазами.

Кто я? Безумная авантюристка, которая зашла слишком далеко? Или все же дешевая шлюха, которая позволила себя отыметь на заднем сидении недоугнанной машины? Кто я?

Домой я добралась без приключений. Всю дорогу до въезда в элитный поселок, в котором я жила, мы провели молча. Да и о чем говорить? И с кем? Я даже имени его не знала, да и спрашивать как-то не хотелось. Зато к подруге у меня было много вопросов, главный из которых – что за подстава?

От шлагбаума до дома бежала короткими перебежками. Попрощались мы с моим спонтанным любовником на одну ночь сухо. Он бросил что-то вроде «Береги себя», а я пожелала ему удачной дороги прямо к черту лысому.

М-да… Впервые я попадаю в такую ситуацию. Зато можно смело поставить галочку в своем дневнике авантюристки. Эх, знал бы папочка, чем я занимаюсь по ночам – давно бы уже замуж сосватал. Хотя, папа пытался провернуть такое пару раз, но все закончилось плачевно для бедолаг, которые покусились на такое счастье, как я.

Первый бежал с позором, когда к нему в гостиную спустилось лохматое чудовище с черными усиками над верхней губой и в непонятном балахоне. Не оценил, сволочь, моего таланта. А ведь я с самого утра рисовала эти усики, начесывала волосы, чтобы стояли дыбом, и даже позаимствовала любимое платье бабушки. А он…

Второму не очень понравилось блюдо моего приготовления. Пирожные в виде популярного нынче смайла – кучек сами понимаете чего. Я, в порыве вдохновения, даже глазки им приделала, и заботливо под каждое положила сюрприз – пакетик с ароматом этого самого… Между прочим, другой бы посмеялся. А этот обозвал меня инфантилкой и скрылся со скоростью звука. Папе так и не удалось его догнать, чтобы узнать, в чем причина столь спешного бегства. Зато удалось спалить меня, когда я кралась на кухню, чтобы выкинуть эти самые пакетики. Вышел из кабинета, принюхался, и сам все понял. Спасибо, хоть нотации не стал читать, просто посмотрел на меня, как на маленького ребенка, покачал головой и попросил вынести эту дрянь в бак, который стоял на улице. Чтобы в доме не воняло.

Кстати, в этот же бак я выбросила испорченные трусики. Стянула с себя этакий импровизированный поясок из бывших стрингов, рявкнула на онемевшего охранника, который делал обход территории в этот момент и засмотрелся, и без сожалений швырнула в мусор кусок ненужного кружева с веревочками.

По дому кралась, держа полуботиночки в руках. На цыпочках, осторожно, чтобы ни одна половица не скрипнула и не выдала меня с потрохами. А ведь если папа проснется, то не избежать вопросов. Где была? Почему так поздно вернулась? Где машина? И что с моим внешним видом?

А видок у меня тот еще: опухшие, немного покрасневшие губы от поцелуев и покусываний, размазанная тушь, которая так бесстыдно потекла во время жаркого секса с незнакомцем, взлохмаченные волосы, словно ни разу в жизни не видавшие укладки и яркий след на шее от зубов…

И если первые пункты мне еще удастся исправить, то с последним никак. Придется шарфик носить, ну или сочинить какую-нибудь невероятную историю, вроде «ты не представляешь, меня засосал зубастый пылесос».

Закрывшись в своей спальне, я облегченно выдохнула… Рано. В углу зажегся торшер, и я в кресле разглядела любимого папочку, собственной персоной. От неожиданности руки сами собой разжались и полуботиночки упали на пол.

- Э-э-э-э… Привет, папуля, - виновато улыбнулась я, осторожно отодвигая обувь в сторону.

Папа промолчал, но его взгляд был гораздо красноречивее. Нервно оглядела себя еще раз и только сейчас заметила длинную стрелку на чулках. Блин!

- А я вот от Светки приехала, - мои губы еще больше растянулись в улыбке. – Ты же помнишь Светку? Так вот, они с Виталиком накрыли шикарный стол, мы немного посидели, чуточку выпили… Но ты не переживай, пап! Я машину оставила на подземной стоянке у Светки, а сама приехала на такси!

Отец снова ничего не сказал, лишь молча поднялся из кресла и, пройдя мимо меня, вышел из комнаты. Черт!

- Пап, - я бросилась было за ним, но наткнувшись на еще один красноречивый взгляд, остановилась и вернулась в комнату.

Ну, Светка! Блин, из-за нее же я влипла, и влипла по полной!

Пошарив по карманам полушубка, я занервничала – где телефон? Прошагав до кровати, раскрыла сумочку и, перевернув вверх дном, хорошенько потрясла, вываливая содержимое на пушистое покрывало. Зеркальце, помада, ключи, салфетки… Телефона нет.

- Что за чертовщина? – процедила сквозь зубы я и принялась обыскивать каждый кармашек сумки (вдруг подкладка порвалась и он туда провалился).

Но и эти поиски не увенчались успехом. Телефона не было нигде. Пришлось напрягать извилины и вспоминать, где я его видела в последний раз. Это было не сложно – у недоугнанной машины. А что было потом? А потом я увидела здоровенного мужика, несущегося ко мне на всех парах, и кинула телефон в карман… Судя по всему – мимо кармана.

Блин! Не жалко мне того набора микросхем, жалко контакты, которые были сохранены в памяти. И ведь большинство из них никак не восстановишь.

Решив не унывать, я сбросила с себя одежду и босыми ногами ступая по мягкому ковру, дошла до двери в ванную комнату. Сейчас кину в воду какую-нибудь бомбочку, из тех, которые одурительно пахнут и полежу в горячей воде часок, вынашивая планы мести своей подружайке.

В то, что этот инцидент одна большая случайность, я не верила. Как и в то, что она действительно хотела разыграть своего Виталика. Скорее, позавидовала гадина, что я вся такая свободная, могу шарахаться где хочу, и ни перед кем ни отчитываться. Она-то так больше не может – корчит из себя примерную невесту. Значит решила меня с кем-то свести…

Отлично! Светка, ты запомнишь этот день! Уж я тебе обещаю это!

Проведя в ванной около часа, я, замотавшись в полотенце, дошла до кровати и упала на нее, лицом прямо в подушку. Надо было бы поговорить с отцом, знаю же, что он не спит, а заперся у себя в кабинете и разговаривает с фотографией матери. Рассказывает, какая дочка выросла непутевая, и как не может подобрать ключик к моему сердцу.

Хоть мы с отцом никогда и не ругались, после таких вот разговоров я чувствовала себя немножко неуютно. Понимала, что обидела папочку, но и сдаваться в борьбе за свою свободу была не намерена.

Перевернувшись на спину, я уставилась в потолок. В голове, как назло, ни одной путевой мысли – одни воспоминания о прошедшем вечере. Что на меня нашло там, возле автомобиля, сама не понимаю. Просто здоровский магнетизм, и я, как глупый мотылек полетела на свет. Мужчина был хорош собой. Жалко, что мудак. Хотя, кто из нас мудаком-то оказался – еще можно поспорить.